Древняя техника усиления - 我是多余人 По Ювэнь

Проснувшись утром, он умылся и отправился на площадь на утреннюю зарядку. Сегодня был день битвы с Гунсунь Цзяньюнь из Клана Гунсунь. В этом мире, когда одна сторона бросала вызов другой, назначая время и место, вызывающий был обязан появиться строго в обозначенное время вне зависимости от того, согласна ли была вызываемая сторона или нет. Время ожидания составляло два часа, если другая сторона не появлялась, то им засчитывалось поражение.

Цин Шуй продолжал свою зарядку, как ни в чем не бывало, а Гунсунь Цзяньюнь уже поджидал его на одной из арен. Как только Цин Шуй вступил бы на арену, битва бы считалась начатой, и кто-то бы понес ответственность за чью-то утерянную жизнь. Вот таким жестоким был этот мир.

Если бы Цин Шуй не принял вызов, его бы называли трусом, а он бы не мог поднять головы от стыда перед другими. Приняв вызов, он отдавал свою судьбу в руки благословения небес, ведь от ран, параличей или даже смерти никто не был застрахован.

До часа икс было время. Цин Шуй даже мельком не смотрел в сторону Гунсунь Цзяньюня, который терпеливо стоял на арене. Он сосредоточенно занимался Тайчи, полностью погруженный в свои тренировки.

«Как вы думаете, ребята, он примет вызов второго Молодого Мастера?»

Глава 291. Дикая Битва! Еще одна техника! Удар!

«Как вы думаете, ребята, примет он вызов второго Молодого Мастера?» с любопытством спросил кто-то в толпе.

«Второй сын Клана Гунсунь находится на вершине Сяньтянь. Единственный, кто может его побить в трех поколении Клана Гунсунь это их старшая дочь. Кажется, что он второй кандидат на управление кланом в будущем», ответил ему длинноволосый мужчина с ужасным шрамом на все лицо.

«Посмотрите на выражение его лица. Он спокоен. Я думаю, что он сможет показать нам хороший бой». К обсуждению стали подтягиваться многие ученики.

А в этот самый момент Гунсунь Цзяньу появилась вдалеке. Ее элегантная сексуальная фигура и та самая улыбка, которая всегда украшала ее лицо, немедленно привлекли внимание всех окружающих. Она встала в сторонке и стала наблюдать за Цин Шуем, который уже закрыл глаза и нырнул в глубины своего мира, игнорируя все вокруг.

Вокруг арены стала собираться большая толпа. Все ждали Цин Шуя. Он чувствовал все происходящее, но оно не беспокоило его. Они для него были муравьишками, поэтому он их полностью игнорировал.

Странные ощущения. Это уверенность в себе? Или высокомерие? Или презрительность? Он и сам не знал наверняка.

Цин Шуй не выдержал и открыл глаза. Вокруг стояла толпа народу и пялилась на него. До его ушей долетали и комплименты, и уничижительные замечания, но ему было все равно, пока оскорбления не касались его матери. Если бы кто-то затронул эту тему, он бы постарался стереть их с лица земли любой ценой.

Он поднял голову и посмотрел на арену. Молодой юноша поджидал его там. Он считался юношей, судя по его виду. На самом деле в мире девяти континентов любой в возрасте до 40 лет считался юным.

Этот юноша был красив. Его брови были остры, как меч, а глаза сверкали, как звезды. Его острый нос на безбородом лице добавлял ему строгости. Уголки губ были приподняты. Цин Шуй улыбнулся. Какое высокомерие было написано на его лице. Он напомнил ему того крепыша, третьего сына Клана Гунсунь. Потом он подумал про Гунсунь Цзяньу. Они не были братом и сестрой от одной матери с этим юношей. НО вот Цзяньу и Цзяньюнь точно были кровными родственниками.

Было уже позднее утро, но Цин Шуй никуда не спешил. Как только он войдет на арену в течение следующих двух часов, он примет вызов клана Гунсунь.

«Цин Шуй!» прибыли его подруги Цанхай Минъюэ и Хоюнь Лю-Ли.

«Ой, а вы что тут делаете?» Цин Шуй улыбнулся своим спутницам. Он не отнесся к этому соревнованию серьезно, тем не менее, он вдруг почувствовал радость, когда увидел, что эти двое пришли поддержать его. Ведь именно такую заботу ждешь от семьи. Когда покидаешь дом, дело не в долгой дороге, но в тепле, которое ты хранишь в сердце, которое хранится долго-долго, может быть, и всю жизнь.

«Как же мы могли не прийти и не поднять тебе настроение, когда тебе такое сегодня предстоит? Или тебе не нравится, что мы пришли с Сестрой Минъюэ?» сказала Хоюнь Лю-Ли, огорчившись немного. Хотя хитрющие глаза ее выдали ее истинные намерения.

«С чего бы? Да я готов всю жизнь радоваться тому, что две прекраснейшие девушки, красота которых может разрушать страны и города, пришли меня поддержать. Давайте! Поддержите меня!» сказал Цин Шуй и нежно приобнял Хоюнь Лю-Ли. У него не было никаких дурных намерений; он просто нежно обнял Хоюнь Лю-Ли. Такое сердечное нежно объятие, когда два сердца бьются близко-близко друг к другу. Цин Шуй остался очень доволен, хоть и объятие длилось мгновение короче вздоха. Он отпустил Хоюнь Лю-Ли и потянулся к Цанхай Минъюэ. Медленно развел руки…. Но не дождался никакой реакции от Минъюэ. Она стояла, опустив голову, не глядя ему в глаза. Цин Шуй подошел к ней и обнял точно так же, как и Хоюнь Лю-Ли, и медленно пошел к арене.

Но в этот момент кое-кто вдалеке привлек внимание Цин Шуя, потому что многие даже не смели приблизиться к ней. Она стояла в одиночестве, прекрасная, как высокий стройный журавль. Гунсунь Цзяньу улыбнулась, когда увидела, что Цин Шуй смотрит на нее. Она не могла забыть те слова, которые он сказал перед уходом. Никто и никогда не смел разговаривать с ней в таком саркастичном тоне.

«То есть Клан Гунсунь — люди, родственники для тебя, старшей дочери Клана, самое главное. А я — страдай? Поступай с другими так, как хочешь, чтобы обращались с тобой».

Она всегда вела экстравагантный образ жизни, с самой юности. Получала все, что хотела, без особых усилий. Она получала самое лучшее и самое ценное первой. Никто не смел опровергать ее слова. Она была одаренным бойцом и имела привлекательную внешность. Она была Начальницей над всеми учениками в Зале Звездной Луны. Все баловали ее, многие мужчины в Зале сходили с ума по ней. Служить ей считалось за честь, бесчисленное количество мужчин были готовы рискнуть жизнью ради нее.

Цин Шуй дал ей понять, что существуют мужчины, способные игнорировать ее и не слушаться ее. Это странное открытие было ей по нраву. Она любила сложности, потому что ей не нравилось это чувство, что все всегда под рукой.

Цин Шуй отвел от нее взгляд и пошел на арену. Он так и не понял, что скрывала под собой эта ее улыбка. Приветствие? Или она надеялась, что он пощадит ее братца?

Подойдя к арене, он увидел, как человек напротив смотрит на него с крайним презрением. Цин Шуй никогда не понимал этого, но знал, что большие аристократические семьи, вроде этой, всегда смотрели свысока на людей вроде него, Цин Шуя; некоторые даже пытались на публике зацепить тех, кто, по их мнению, не имел достоинства.