Warhammer 40000: Ересь Хоруса. Омнибус. Том I - Дэн Абнетт

Медведь-монстр грозно зарычал и массивной лапой ударил сара Хадариэля в грудь так, что доспехи воина треснули, словно бумажные, а сам он взлетел в воздух. Немиэль бросился в атаку и сумел провести рубящий удар в живот чудовища, очевидно намереваясь нанести смертельную рану.

Однако крепкие шипы выдержали удар, и меч не смог пробиться сквозь их густую щетину. Пистолетные пули оставляли на груди монстра кровавые вмятины, однако медведь, как и другие великие звери, виденные Захариэлем, вероятно, не чувствовал боли.

Пока взгляд маленьких глаз чудовища был сосредоточен на Немиэле, Захариэль подобрался к нему сбоку.

Монстр снова замахнулся лапой, но Немиэль оказался проворнее Хадариэля и успел перекатиться по земле, не переставая стрелять из пистолета. Захариэль рванулся вперед и, схватив меч обеими руками, что было сил ударил чудовище сзади по лапам, надеясь, что именно там находятся сухожилия.

Его меч легко прошел сквозь слой шипов и глубоко рассек мышцы. Медведь оглушительно взвыл и припал на бок, из широкой раны хлынула черная кровь. Зверь запрокинул голову и продолжал выть, размахивая мускулистыми передними лапами, чтобы сохранить равновесие.

— Быстрее! — крикнул Захариэль остальным воинам, собравшимся вокруг медведя, и вонзил меч меж ребер монстра.

Клинок вошел в тело по самый эфес, однако судорожное сокращение мышц оказалось настолько сильным, что оружие буквально вырвало из руки Захариэля.

Когтистая лапа взметнулась над его головой, но задела только вскользь и отшвырнула на прутья ближайшей клетки. Снова затрещали пистолетные выстрелы, засверкали мечи. Собратья Захариэля медленно, но уверенно одерживали верх над чудовищем.

Раненая задняя лапа совсем отказалась ему служить, и рыцари легко могли уклониться от ударов, хотя и приблизились почти вплотную, посылая разрывные пули в грудь и голову чудовищного медведя. Рев монстра постепенно слабел, и наконец зверь взвыл в последний раз и рухнул вперед, а из оскаленной пасти вытек ручеек крови.

Захариэль отошел от клетки и окинул взглядом поле боя. Десятки рыцарей лежали на земле, разорванные клыками или убитые ударами лап, несколько великих зверей еще продолжали сражение. Из-за стены тоже доносились звуки битвы, и Захариэль различил боевой клич рыцарей Ордена, звенящий со всех сторон замка и означавший, что сражение выиграно. Имела ли атака на южном участке решающее значение или нет, но, по всей видимости, наступления на каждом участке достигли своей цели.

Захариэль подбежал выдернуть свой меч, до сих пор торчавший из груди убитого ими чудовища. Чтобы вытащить зажатый мускулами клинок, ему пришлось упереться ногой в тушу.

— Нам достался крепкий противник, правда, братец?! — воскликнул Немиэль, поставив ногу на спину чудовища.

— Точно, — ответил Захариэль, вытирая лезвие о грубую шерсть монстра.

— Как ты думаешь, зачем их здесь держали?

— Представления не имею, — ответил Захариэль. — Хотя теперь понятно, почему они никак не хотели допускать нас в Северную Чащу.

— И почему же?

— Эта крепость стала бы перевалочным пунктом для всех рыцарей, отправлявшихся вглубь леса, — объяснил Захариэль. — А они не могли впустить нас, раз здесь находились великие звери.

— Ты думаешь, именно из-за этого лорд Сартана не пожелал участвовать в объявленной лордом Джонсоном охоте?

— Возможно, хотя мне до сих пор непонятно, как кому-то могло прийти в голову держать в замке чудовищ.

— И мне тоже, — поддержал Немиэль. — Однако пора идти. Придется убить еще несколько чудовищ, прежде чем двигаться дальше.

Захариэль кивнул, и оба бросились в бой, еще кипевший вокруг.

Глава 12

Еще полдюжины зверей продолжали битву, но почти все были при последнем издыхании, а рыцари Ордена добивали их длинными копьями и наносили последние удары выстрелами из пистолетов, поражая извращенные создания эволюции одного за другим. Рыцари Волка скрылись в замке, предоставив зверям выполнять за них опасную работу, и Захариэль ощутил в душе гнев на воинов, павших настолько низко, что они презрели идеалы чести и мужества и прибегли к недостойной тактике.

Но однако не все великие звери поддавались натиску рыцарей. В самом центре двора отвратительное, похожее на ящерицу существо трех метров высотой и около полутора метров в обхвате разбрасывало рыцарей, словно неудержимый смерч. Устрашающая пасть на огромной голове не могла закрываться до конца из-за обилия торчащих кривых клыков, а на месте глаз вращались два мутно-голубых шара, истекающих густой слизью.

Лапы чудовища бугрились массивными мышцами, а длинный хвост с жесткими наростами и острыми иглами на конце уже был обагрен кровью убитых.

Вокруг него собралось множество рыцарей с копьями, но толстая шкура с выступающими шипами не поддавалась их оружию. Сар Лютер пытался подобраться как можно ближе, чтобы поразить относительно мягкий живот, однако при всей его массивности и громадном росте монстр оказался достаточно проворным, а низко расположенный центр тяжести обеспечивал хорошую устойчивость, чтобы с необычайной ловкостью отражать все его атаки.

— Как считаешь, мы можем им помочь? — спросил Немиэль, подняв свой меч на плечо.

— Думаю, мы должны попытаться, — ответил Захариэль. — Нельзя двигаться дальше, пока не убьем этого зверя.

Захариэль обернулся к уцелевшим воинам отряда.

— Проверь, как там cap Хадариэль, — обратился он к одному из них. — Хочу убедиться, что он жив. А остальные — за мной.

Рыцарь без промедления отправился к командиру, а Захариэль повел остальных к разбушевавшемуся монстру. Прямо у него на глазах один из атаковавших попытался поднырнуть под ужасной пастью и нанести удар копьем в горло, но был схвачен загнутыми зубами и перекушен пополам.

Чудовище проворно проглотило верхнюю половину человека, а нижнюю часть отшвырнуло в сторону. Мгновенная гибель рыцаря ужаснула Захариэля, и он крепче сжал эфес меча.

Удар мощного хвоста оборвал жизнь еще одного рыцаря, а второй погиб, раздавленный огромной задней лапой. На помощь подбежали еще несколько воинов, однако Захариэль видел, что они понапрасну жертвуют свои жизни в борьбе с невиданным зверем. Казалось, что никто из рожденных на Калибане не в силах одолеть это чудовище.

Едва такая мысль пришла ему в голову, как он увидел Льва, в сопровождении забрызганных кровью рыцарей идущего к центру внутреннего двора.

До сих пор Захариэль наблюдал его только в мирной обстановке, и во всем великолепии воинских доспехов Лев казался ему еще более могущественным, чем раньше.

Никогда еще он не видел гроссмейстера Ордена на поле боя.

Всем было известно, что Лев выше любого другого жителя Калибана, — это первое, что замечали в нем люди, но сейчас, когда он держал в руке окровавленный меч, развевающиеся волосы обрамляли лицо, а в глазах полыхало пламя битвы, Захариэль понял, что Лев больше, чем вообще может быть представитель человеческой расы. И это превосходство не было только физическим — в глаза бросалось и его духовное величие.

Ни одному человеку, каким бы сильным он ни был, невозможно было сравниться с колоссальной личностью Льва.

Освещенный огнями полыхающих за спиной пожаров, Лев казался Захариэлю самым удивительным и самым грозным существом на свете.

Джонсон без промедления повел своих воинов навстречу чудовищу, и рыцари повиновались ему, не проявляя ни замешательства, ни страха. Монстр, словно почуяв появление достойного противника, повернул в сторону гроссмейстера Ордена свою отвратительную приплюснутую голову.

В то же мгновение Лютер выхватил у стоящего рядом рыцаря длинное копье и ринулся вперед, прокатился под щелкающими челюстями и нацелился нанести удар в шею.

Лев в это время прыгнул вверх и направил меч в глаз зверя. Голова чудовища дернулась в сторону, отклоняясь от удара Льва, и тогда копье Лютера вонзилось в мягкий участок шеи.

Зверь испустил душераздирающий пронзительный рев, поразивший каждого рыцаря, находившегося во дворе. Воины попадали на колени, зажимая уши, но ужасный крик проникал в череп, несмотря на защиту шлемов. Даже лежавший под корпусом монстра Лютер, хотя и продолжал одной рукой сжимать древко копья, припал к земле, сраженный чудовищной вибрацией вопля агонизирующей твари. Из раны мощными толчками хлынула кровь и залила его с головы до ног.

Крик зверя ударил в мозг Захариэля с такой силой, что из его ушей брызнули струйки крови. Боль была настолько ошеломительной, что глаза затуманились слезами, но Захариэль упрямо держал их открытыми, поскольку перед ним происходило нечто необычайное.

Хотя все рыцари Ордена корчились в муках, вызванных воплем чудовища, на Льва этот звук не произвел никакого впечатления. Возможно, он обладал более совершенными органами чувств, чем его воины, или его колоссальная выдержка помогла справиться с последствиями звукового удара, но, как бы то ни было, Лев даже не отреагировал на крик.