Жизнь замечательных времен. 1970-1974 гг. Время, события, люди - Фёдор Раззаков

Многие члены Союза писателей сочувствовали Войновичу. Правда, предпочитали делать это молча, так сказать, мысленно. Выступать против в те годы было так же опасно, как стоять под стрелой строительного крана: могло и зашибить. Но всё же смельчаки находились. Например, первым человеком, кто не побоялся навестить Войновича в тот же день, 20 февраля, оказался Булат Окуджава. Он сначала позвонил ему по телефону, поинтересовался, как дела, и пообещал забежать по дороге в гости. Через полчаса он действительно явился, да еще не с пустыми руками — принес коробку с медицинскими банками, которые тут же и были поставлены больному. Надо ли объяснять, что в ту минуту организму Войновича были не столь дороги сами банки, сколь дружеское участие того, кто их ставил.

Между тем в Алупке продолжается следствие по делу об убийстве и изнасиловании 49-летней гражданки Анны Березовской. Отработав версию о маньяке, сыщики заинтересовались родственниками погибшей, которые вполне могли быть причастны к ее гибели. На этом направлении выяснились весьма любопытные детали. Оказывается, у погибшей были весьма непростые отношения с родной сестрой, которая проживала в Ялте и всерьез претендовала на 3-комнатную кооперативную квартиру, в которой проживала Анна с 75-летней матерью. Квартира была записана на мать, однако часть взносов за нее уплатила Анна, и поэтому имела больше шансов на ее получение в случае смерти матери. Сестру, у которой была уже замужняя дочь, этот вариант не устраивал. Сыщики отправились в Ялту.

Пообщавшись с сестрой покойной и ничего от нее не добившись, сыщики вызвали на допрос ее мужа — 49-летнего Геннадия Гвоздева. Согласно характеристике, он являл собой образец вполне положительного человека: из благополучной семьи, в 20 лет вступил в партию, на службе (он работал киномехаником в санатории) характеризовался только с хорошей стороны. Однако уже первое посещение им здания УВД навлекло на него подозрения сыщиков. Дело в том, что у входа в здание Гвоздев выбросил в траву какой-то предмет.

Этот маневр был замечен одним из милиционеров. Брошенным предметом оказалась связка ключей. Как выяснилось, один из них принадлежал Анне Березовской — это был ключ от ее кооперативной квартиры. На вопрос "Как он оказался у вас?" Гвоздев выдал вполне правдоподобную версию: дескать, мать Анны плохо слышит, вот и пришлось взять у нее ключ, чтобы не беспокоить каждый раз понапрасну. На вопрос "Почему выкинул ключи?" Гвоздев ответил не менее правдоподобно: мол, испугался этим ключом навлечь на себя подозрения. И все же что-то в его поведении настораживало сыщиков. Интуиция не подвела оперов.

Буквально через день соседи покойной рассказали сыщикам о том, какие неприязненные отношения существовали у погибшей с ее родной сестрой и ее мужем. По их словам, Березовская поведала им, что 4 февраля она, придя домой, обнаружила, что родственники копались в ее вещах, видимо, разыскивая завещание матери, где в качестве наследницы квартиры фигурировала Анна. Они не знали, что женщина уже успела подстраховаться — спрятала завещание и документы на квартиру в своей бытовке в санатории. 7 февраля Березовская сменила в своей квартире замки, чем еще сильнее. разозлила сестру. Через день Анна призналась, что сестра угрожает ей и она боится оставаться дома одна.

Большую помощь следствию оказала дочь погибшей Неля. Девушка рассказала сыщикам историю, которая делала из Гвоздева главного подозреваемого. По ее словам, за несколько дней до убийства он склонял ее похитить у матери ключ от шкафчика бытовой комнаты в санатории, где Березовская хранила документы на кооперативную квартиру и завещание матери. Улучив момент, когда Березовская находилась на территории парка, Гвоздев воспользовался ключом и выкрал документы. Узнав об этом, Анна потребовала вернуть украденное, в противном случае грозя обратиться в милицию. Видимо, чтобы упредить этот шаг, Гвоздев и решился на ее убийство.

25 февраля Гвоздев сознался в содеянном преступлении и подробно рассказал, каким образом он его спланировал и осуществил. Продумано было все до мелочей. В течение нескольких дней Гвоздев тщательно изучал место предстоящего нападения. Наконец в день убийства, 16 февраля, он закрылся в 19.30 в своей комнате и, чтобы создать у соседей по коммуналке видимость своего присутствия там, включил магнитофон. Записи звучали самые ходовые и современные: "Березовый сок" ("Песняры"), "Свадьба" (Муслим Магомаев), "Нет тебя прекрасней" ("Поющие гитары") и др. В 19.35 Гвоздев незаметно покинул дом и, поймав такси, отправился в поселок Симеиз, где располагался санаторий имени Семашко. В Милютинском парке он спрятался в кусты, аккурат возле тропинки, где должна была пройти Березовская. Примерно в 20.00 ни о чем не подозревающая женщина показалась в поле зрения Гвоздева, а когда поравнялась с кустами, он несколько раз ударил ее по затылку камнем. Подхватив обмякшее тело, преступник отволок его в сторону от тропинки, где изнасиловал, надеясь, что это поможет направить следствие по ложному следу. Сделав свое черное дело, убийца ограбил жертву: забрал кошелек с 27 рублями, ключи от квартиры и хозяйственную сумку, куда положил пуховый платок убитой и ее трусы. Рукав куртки жертвы, который оторвался во время волочения трупа, преступник закопал в землю неподалеку, а орудие преступления — камень утопил в ближайшем ручье.

В Ялту Гвоздев вернулся опять же на такси. Причем на этот раз разыграл перед водителем спектакль — притворился неместным: все выспрашивал, когда отходит последний троллейбус из Ялты на Симферополь. Водила оказался сердобольным мужиком и даже вызвался отвезти пассажира на автостанцию, но Гвоздев тут же придумал причину, чтобы его отшить: сказал, что собирается еще заехать к другу. В свой дом Гвоздев проник так же незаметно для соседей, как и покинул его. Магнитофон все еще играл. Вскоре домой вернулась жена Гвоздева, которую муж встретил в постели — якобы спал. Чтобы окончательно закрепить свое алиби, убивец попросил жену пригласить к ним на ужин соседку. Пока супруга отсутствовала, Гвоздев, вышел на улицу, где с помощью бензина сжег украденные у Березовской вещи: сумку, трусы. А вот пуховый платок он пожалел и спрятал в своей квартире между фанерой и задней стенкой трюмо.

В эти же дни ныне прославленный хоккеист Вячеслав Фетисов находился в Канаде. Было ему в ту пору 14 лет, и в Страну кленовых листьев судьба занесла его по служебной необходимости: в составе юношеской команды ЦСКА Фетисов совершал турне по Канаде. Это была первая такая поездка в истории: до этого ни одна европейская хоккейная команда юниоров еще не выступала в Канаде. Чтобы не попасть впросак, тренеры ЦСКА доукомплектовали команду шестью "варягами" — сильными ребятами с Урала. Перед поездкой всю команду заставили постричься под полубокс, из-за чего ребята сильно переживали — в ту пору в моде были длинные волосы. Но чего не сделаешь ради того, чтобы оказаться за границей! Кстати, Фетисова в ту поездку поначалу брать не хотели, так как он был младше всех остальных на год. Но за него замолвил слово тренер-старейшина Александр Николаевич Виноградов.

Встречали советских юниоров по высшему разряду: когда "Ил-62" приземлился в монреальском аэропорту, у трапа собралось два десятка журналистов, представлявших чуть ли не все спортивные средства массовой информации Канады. Чтобы сбить этот ажиотаж, наших ребят спустили не по трапу, а по рукаву-гармошке. В первой же игре наши юниоры разделали хозяев, что называется, под орех — 7:3. Весь стадион после этого стоя аплодировал советским хоккеистам. У Фетисова после этой игры сломались его, видавшие виды, коньки, и он впал в отчаяние — других-то не было. Но ему на выручку пришел канадец, прикрепленный к команде: прямо на стадионе он отвел Фетисова в магазин и купил ему суперпотрясные коньки "Мустанг ССМ". У Фетисова от этого подарка чуть сердце не выпрыгнуло из груди. В этих коньках он прокатался не только всю серию, а еще и на родине рассекал лед до тех пор, пока они не стали ему малы.

В конце февраля 47-летний житель Москвы Аркадий Бушко (фамилия изменена) задумал… убить своего отца и мачеху. Поводом к этому послужили следующие обстоятельства. Отец Аркадия — 69-летний профессиональный музыкант Тросман — после смерти жены в 1972 году женился во второй раз: на бывшей учительнице русского языка и литературы, которая была на 18 лет моложе его. Жила семейная пара у жениха в кооперативном доме Большого театра в Каретном Ряду. В последние годы Тросман нигде не работал и целиком отдался своей многолетней и всепоглощающей страсти — коллекционированию старинного русского фарфора. По словам очевидцев, эта коллекция считалась одной из самых богатых в стране (кроме этого, он владел и другими предметами антиквариата: картинами, мебелью, бронзой и т. д.).

Как ни странно, но отец не сумел передать своему единственному сыну интереса ни к музыке, ни к антиквариату. В отличие от родителя Аркадий закончил Московский пединститут по специальности история, но проработал в качестве инженера во ВНИИ физико-технических измерений, а также во Всесоюзном объединении "Союзторгсистема" Министерства торговли СССР. К увлечению отца он относился снисходительно, считая его чудиком. Но так продолжалось до поры до времени. После того как отец женился вторично, Аркадий возненавидел его, считая, что тот предал память матери. Такие же чувства он стал испытывать и к мачехе, которая отныне стала реальным претендентом на половину наследства Тросмана. С этого момента Аркадий стал вынашивать планы убийства родного отца и его новой пассии.