Жизнь замечательных времен. 1970-1974 гг. Время, события, люди - Фёдор Раззаков

И еще одно событие, датированное 12 февраля, мне хотелось бы отметить. В тот день в "Комсомольской правде" было опубликовано интервью с известным пловцом Валерием Буре. Воспроизводить все интервью не стану, а сосредоточусь только на небольшом отрывке, в котором Валерий упоминает про своего трехлетнего сына Павла, которого он, по его же словам, в будущем тоже мечтает видеть в роли пловца. Отец отмечает: "Но это зависит прежде всего от самого Павлика: хватит ли у него силы воли, настойчивости, трудолюбия… Мы с женой стараемся воспитывать в нем все эти качества. А вот в том, что Павлик будет спортивным парнем, я не сомневаюсь…"

Как мы теперь знаем, этот прогноз полностью подтвердился: Павел Буре — знаменитый хоккеист.

Но вернемся в февраль 74-го.

13 февраля, в час дня, в камеру к Солженицыну явились заместитель Генерального прокурора СССР Маляров и уже упоминавшийся Зверев. Маляров зачитал писателю Указ, лишавший его гражданства СССР, и сообщил, что сегодня же Солженицына вышлют из страны. Спустя час, сразу после тюремного обеда (в тот день в Лефортовской тюрьме давали щи и овсяную кашу), Солженицына вывели во двор и посадили в машину, причем не в "воронок", а в обычную "Волгу". По бокам от арестанта уселись двое рослых чекистов, а переднее сиденье, рядом с водителем, занял врач. Следом за головной машиной шла "Волга" сопровождения еще с четырьмя чекистами. Как вспоминает сам Солженицын, в тот день на улице было тепло, кругом слякоть. Когда машины миновали Курский вокзал, Комсомольскую площадь и свернули на Ленинградский проспект, до него дошло, что их путь лежит в Шереметьево. Он тут же обратился к врачу: "Я самолетом лететь не могу, не переношу". На что врач ответил: "Ничего изменить нельзя, самолет ждет. Но я буду с вами, и у меня все лекарства".

Самолет действительно ждал, причем уже три часа, из-за чего его пассажиры успели здорово перенервничать. Ведь никто толком так и не объяснил им, из-за чего происходит задержка вылета. Во время полета за Солженицыным строго следили двое чекистов. Даже когда он отправился в туалет, эти двое заставили его держать дверь открытой. Понять их было можно — за арестанта они отвечали головой. Но все обошлось: около пяти вечера самолет приземлился во Франкфурте-на-Майне.

Утром этого же дня в одном из родильных домов Москвы на свет появилась девочка — Алиса Хазанова. Это была дочь известного артиста Геннадия Хазанова и его жены Златы Эльбаум. Стоит отметить, что родители ждали мальчика и даже имя ему заранее придумали — Аркадий, в честь знаменитого сатирика Аркадия Райкина. Но судьба распорядилась по-своему. Впрочем, это нисколько не убавило радости родителям.

В ту же среду, 13 февраля, в Кремлевском Дворце съездов чествовали киностудию "Мосфильм", которой исполнилось 50 лет. Председатель Президиума Верховного Совета СССР Николай Подгорный сказал в честь юбиляра приветственную речь и прикрепил к знамени киностудии орден Октябрьской Революции. Знамя на сцену вынес директор "Мосфильма" Николай Сизов, рядом с ним стояли киношные звезды: Борис Андреев, Лидия Смирнова, Юрий Озеров. Потом был фуршет.

Кинорежиссер Владимир Мотыль, который на "Ленфильме" снимает свой очередной хит "Звезда пленительного счастья", 12 февраля был срочно вызван в Госкино с отснятым материалом. Как мы помним, в самом начале работы Мотыль столкнулся с неожиданной трудностью: из-за недисциплинированного поведения студия расторгла договор с исполнителем роли Сергея Волконского Олегом Стриженовым, и группе пришлось в срочном порядке искать нового исполнителя. Им стал актер Михаил Козаков. Несколько эпизодов с его участием были сняты в конце января и включены в тот материал, который Мотыль привез теперь в Госкино. Именно эти сцены и стали камнем преткновения — Госкино потребовало заменить и этого Волконского. Цитирую: "Наиболее важным и принципиальным недостатком отснятого материала является исполнение роли Сергея Волконского актером М. Козаковым. Образ Волконского, являющейся, по существу, центральной фигурой этого ответственного и социально значимого фильма, в просмотренных нами сценах глубоко неудовлетворителен: в Волконском-Козакове не ощущается душевного масштаба личности, человеческого обаяния, благородства и убежденности. Госкино не видит возможности продолжать съемки по фильму без замены исполнителя роли Волконского…"

В результате, когда Мотыль через несколько дней вернулся в Ленинград, руководство "Ленфильма" объявило ему выговор — за неудачный выбор актера и вынужденный простой. Самое интересное, что в итоге эта роль достанется все тому же Олегу Стриженову, который пообещает не нарушать больше дисциплину и свое слово сдержит. Но вернемся в февраль 74-го.

В те дни в Москве был арестован один из деятелей Русской православной церкви — бывший замначальника ХОЗУ Патриархии 80-летний Дмитрий Осипов (имя и фамилия изменены). Его обвинили в краже уникальных предметов антиквариата, которые представляли историческую ценность. А началось падение Осипова еще в 1956 году, когда он стал не только личным секретарем самого патриарха Алексия, но и замначем хозяйственного управления. На обоих постах Осипов трудился, что называется, не покладая рук и за короткое время сумел значительно повысить свое материальное благосостояние. Достаточно сказать, что у него на руках имелось 44 (!) сберегательные книжки на 180 тысяч рублей, а также облигации 3-процентного займа на 8 тысяч рублей. Но деньгами дело не ограничивалось. Кроме них, Осипов тащил в дом все более или менее ценное из стен Патриархии, устроив в своем доме нечто вроде личного антикварного музея. Так он стал обладателем 22 крестов и 4 панагий, выполненных из золота и серебра и украшенных драгоценными камнями, посохов, митр, 16 орденов "Святого Владимира", столовых приборов из серебра, фарфоровых сервизов, ваз, картин, шкатулок с дарственными надписями Алексия I, 200 икон в серебряных и позолоченных окладах, из которых 81 икона имела историческую и художественную ценность, 146 книжек листового золота, золотого лома и монет, пожертвованных верующими для изготовления крестов. Думаете, это все? Ошибаетесь. Во время одного из допросов Осипов сообщил следователям КГБ, что у него имеются еще два тайника (под крышей беседки и в топке печи), где хранятся другие ценности: золотые слитки и монеты в количестве 116 штук, подаренные Патриархии игуменьей монастыря в городе Корце. Правда, в указанных тайниках чекисты так ничего и не нашли, однако спустя два дня сын Осипова, случайно найдя эти ценности в другом месте, сам принес их на Лубянку. Забегая вперед сообщу, что состоявшийся летом суд окажется снисходительным к 80-летнему старцу и помилует его.

И еще об антиквариате. В том феврале известный писатель Эдуард Хруцкий совершенно случайно в одном из домов в центре Москвы увидел уникальную вещь — золотого петуха на платиновом подносе с шестью бриллиантовыми яйцами вокруг. Впервые про этого петуха Хруцкий услышал несколько лет назад из уст вора в законе Лени Золотого. Вор рассказал, что этот петух в 60-е годы был похищен из дома одного грузинского деляги и осел в частной коллекции какого-то мафиози. Но потом мафиози влип в какую-то историю, из которой его якобы вытянул сам тогдашний 1-й секретарь ЦК КП Грузии Василий Мжаванадзе. И вот спустя некоторое время судьба забрасывает Хруцкого прямиком в обитель бывшего персека. О том, при каких обстоятельствах это произошло, рассказывает сам писатель:

"В феврале 1974 года моего друга ввели в спектакль "Мертвые души" во МХАТе.

Он замечательный актер, но, несмотря на это, волновался ужасно. Шутка ли — роль Чичикова. Я уж не буду перечислять, какие имена до того февраля стояли в театральных афишах. Я пришел с дамой, мы прошли на свои места. По пути я увидел генерала Лежепекова, тогда начальника Управления кадров КГБ СССР, а когда-то командующего погранвойсками, о нем нынче говорят однозначно плохо, но он мне когда-то очень помог, дав команду допустить молодого журналиста к операциям по борьбе с контрабандистами.

Соседние с нами места занимали грузин с седыми усиками и дама весьма привлекательного вида. Я обратил внимание, что Лежепеков очень почтительно поздоровался с ними.

После спектакля, прошедшего на редкость удачно, состоялся небольшой банкет. За столом мы опять оказались рядом, а потом, выйдя из здания нового МХАТа и перейдя бульвар, пошли в дом к гостеприимному грузину. Жил он на Бронной, в том самом режимном доме, где, кстати, в те времена проживал и Чурбанов с Галиной Брежневой.

Вот там-то в гостиной я и увидел этого петуха. Он спокойно стоял в окружении чашек, кубков и еще каких-то весьма красивых вещей.

Когда мы вышли, я спросил у своего друга-актера:

— Слушай, у кого мы были?

— Да это бывший грузинский первый секретарь Мжаванадзе. Очень хороший мужик…"