Вся Робин Хобб в одном томе - Робин Хобб

— Я ценю ваше предложение, сержант Хостер. Но мы не сажаем людей за решетку на основании одних слухов. В противном случае, возможно, ни один из нас не остался бы на свободе.

Хостер осмелился оспорить его решение:

— Быть может, пришло время рискнуть и сделать ошибку, но избежать опасности, сэр.

Спинк покраснел от такого неповиновения, однако сохранил спокойствие.

— У вас есть доказательства, сержант? Или свидетель?

— Нет, сэр.

— Тогда у нас нет оснований для ареста этого человека. — Спинк резко повернулся ко мне, очень убедительно изображая гнев. — Ты, солдат! Ты должен покинуть город. Виновен ты или нет, люди возмущены, и, полагаю, тебе следует держаться подальше отсюда, пока не улягутся страсти. Я позабочусь о том, чтобы тебе привезли необходимые припасы. И предупреждаю — веди себя безупречно. Я лично буду проверять это время от времени. И тебе лучше бы оказываться там, где я ожидаю тебя застать. А теперь уходи. Немедленно!

Я перевел взгляд со Спинка на толпу. Достаточно одного неверного слова, чтобы воспламенить ее. Но я не мог просто уползти прочь, как побитая шавка. Вытянувшись по стойке смирно, я обратился к Спинку. Я говорил с ним как рядовой с лейтенантом, но постарался, чтобы мой голос был слышен и в толпе.

— Сэр, я не сказал юной леди ничего грубого или непристойного. И мне ничего не известно о судьбе Фалы. Я невиновен как в том, так и в другом случае.

По толпе пробежал злобный шепоток. Я опасался, что зашел слишком далеко, как, похоже, и Спинк.

— Во имя доброго бога, надеюсь, ты говоришь правду, солдат, — к удовольствию собравшихся, резко ответил он, — поскольку я лично в этом разберусь. И если ты солгал мне, то за ложь будешь наказан так же сурово, как и за другие проступки. А теперь уходи!

Я повиновался. Мои щеки горели, сердце сжималось от обиды. Казалось, весь Геттис смотрел мне вслед, пока я шагал к тому месту, где оставил Утеса. Я едва сдержался, чтобы не оглянуться через плечо и проверить, не преследуют ли меня. Я уселся в седло Утеса и поехал прочь. Быть может, я выбрал не тот мир.

Глава 23

Две женщины

— Что тебе здесь надо?

Едва ли это приветствие можно назвать дружеским, но у меня не было времени, чтобы хоть немного подумать. Потрясение при виде Эмзил, сидящей за столом, да еще в моем доме, оказалось настолько сильным, что я произнес то, что произнес. Хорошо хоть Эмзил отнеслась к моим словам спокойно.

Однако она отнеслась к ним лучше, чем я мог бы рассчитывать.

— Чиню твою рубашку, — ответила она, показывая ее мне. — У нее не хватает половины пуговиц. Эти не слишком подходят, но так ты, по крайней мере, сможешь ее застегнуть. Я срезала их со старой рубашки, которую нашла здесь. Она уже превратилась в лохмотья, так что я решила, что ты не будешь против.

Такой буквальный ответ на мой вопрос огорошил меня. Казалось, ее это позабавило, поскольку ее губы изогнулись в улыбке. Она выглядела исхудавшей, усталой и даже постаревшей со времени нашей последней встречи. Но волосы она чисто вымыла и собрала в узел на затылке, а платье на ней было сшито из материала, который я ей прислал, словно она хотела выглядеть лучше в моих глазах. Я осторожно вошел в собственный дом, чувствуя себя странным образом не на своем месте. Вся моя одежда была разложена на стопки вокруг Эмзил. Ее улыбка становилась все тревожнее, пока я молчал.

— Я заварила себе чашку чаю. Надеюсь, ты не против.

— Конечно нет. Добро пожаловать. Я действительно рад тебя видеть. А где дети?

— Я оставила их в городе. Одна женщина на постоялом дворе обещала за ними присмотреть, если я помогу ей со стиркой, когда вернусь. Похоже, ты неплохо устроился, Невар.

— Да. Пожалуй… да. Мне удалось стать солдатом, и полковник назначил меня сюда. Я охраняю кладбище. Рою могилы, и все такое. А что привело тебя в Геттис?

Она закончила шитье, положила рубашку на стол и аккуратно воткнула иголку в клубок с нитками.

— Мне пришлось бросить дом. Этой зимой все пошло ужасно. Я знаю, ты хотел нам помочь, оставив столько мяса. И я не представляю, как тебе удалось так прополоть наш огород; я и не думала, что там столько всего растет. Но трудности возникли с тем же, с чем и всегда. Чем больше у тебя есть, тем сильнее другие жаждут это отнять. Сначала соседи просто просили меня поделиться. Я им отказала. Не из жестокости. Я ведь понимала: того, что ты нам оставил, каким бы изобилием это ни казалось сейчас, едва хватит до конца зимы.

Эмзил взяла починенную рубашку, повертела ее в руках и вновь положила на стол. Она тряхнула головой, и солнечный луч из окна засиял на ее темных волосах. Она попыталась улыбнуться, но безуспешно.

— Потом они пришли и предложили меняться, но я вновь отказалась, все по той же причине. Как они могли меня винить? У меня трое маленьких детей, и прежде всего я должна их кормить. Все мои прошлые соседи сказали бы мне то же самое, если бы дело не касалось их самих! Ну а после этого они начали у меня красть. Я пыталась защищать свое имущество, но я была одна. Они добирались до моих силков раньше меня. Ставить их снова скоро сделалось пустой тратой времени — зачем стараться для других? Однако я рассчитывала на мясо оленя и спрятала все овощи в сарае. Я постаралась побольше перенести в дом и редко осмеливалась из него выходить, опасаясь, что у нас украдут все запасы. Они утащили мясо, которое мне пришлось оставить висеть в сарае, и перекопали весь огород в поисках пропущенных картофелин и всего такого. Я едва отваживалась спать по ночам. Иногда мне казалось, что я живу в окружении стаи волков.

Ее голос стих до невнятного бормотания. Она замолчала, глядя на потертый рукав моей рубашки. Когда тишина затянулась, я встал и поставил на огонь котелок с водой.

— Хитч сказал, что ты его даже на порог не пустила. Ты получила вещи, которые я положил в твой мешок?

Она вздрогнула.

— А, книга. И сладости. Да-да, мы получили подарки, дети были очень рады. Я… спасибо тебе. Я ведь еще не поблагодарила тебя, верно? — Она разгладила подол платья и, потупившись, неловко продолжила: — Я была потрясена. Просто потрясена. Я