Рыцарь из ниоткуда. Сборник (СИ) - Бушков Александр Александрович

Сварогу на миг стало не по себе. Слишком много жутких россказней кружило о Винете среди морского народа — хотя самые честные признавались, что никто ничего не знает точно. То ли давным-давно, еще до Шторма, проклятый за грехи его жителей город, выброшенный из нашего мира на некие непонятные задворки бытия, и не тот свет, и не этот, промежуточное что-то… То ли отделенное от нашего мира чародейским туманом обиталище всевозможной нечисти, нежити, межеумочных созданий, если и не вредящих прямо роду человеческому, то и не благорасположенных, точно… То ли притон морских дьяволов, куда попадают завлеченные и погубленные ими мореходы и грешники, не заработавшие себе преисподнюю, но все же безусловно недостойные потустороннего обитания под дланью господней… Да мало ли что плели! Иные книжники твердили, что Винета — не более чем обыкновенная Заводь неизвестного рода и вида, иные монахи уверяли, что она — чулан Великого Кракена, где, подобно пыльным метлам и битым горшкам, обречены пребывать те, кто был настолько неосторожен и безрассуден, что в своих странствиях сунулся не туда.

Но никто ничего не знал точно, даже Грельфи, некогда на глазах Сварога вызвавшая в магическом шаре одного из здешних обитателей.

— А вы хорошо держитесь, ваше величество, король Сварог, — сказал Бунак с искренним уважением. — Про здешние места столько кружит страшилок…

Сварог усмехнулся:

— Видывали мы лилипутов и покрупнее… А уж страшилок наслушались, более того, навидались столько… Вы что, господин палубный мастер, хотите меня попугать?

— Делать мне больше нечего! — обиделся Бунак. — Я не мальчишка, да и вы не сопляк… Говорю же, хочу с вами посоветоваться насчет некоторых поганых сложностей.

— Почему именно здесь?

— Здесь, самое смешное, гораздо безопаснее, чем на корабле.

— А что это вообще такое? — Сварог спокойно сделал рукой широкий жест.

— Вы имеете в виду Винету вообще?

— Ну, конечно.

Палубный мастер натянуто улыбнулся:

— Самое забавное… если только тут есть что-то забавное… в общем, настоящая Винета не похожа ни на одну из неисчислимых баек. Все проще и прозаичнее. Это всего-навсего задняя комната. Понимаете? Такие бывают даже в самых приличных тавернах и гостиницах. Мало ли какая нужда возникнет у приличного владельца — встретиться с субъектами, которых через парадный ход на впускают, чтобы ущерба репутации не нанести… Порученьице дать скользкое… купить такое краденое, от которого даже приличный человек иногда не в силах отказаться. Еще что-нибудь неприглядное обговорить или обделать. Вот и Винета — что-то вроде задней комнаты, через которую в наш мир, подняв воротник, просклизывают… всякие-разные, не склонные к огласке субъекты, вы ведь понимаете, о чем я? Вот и прекрасно, здесь иных словечек лучше вслух и не произносить, а то накличешь, чего доброго, потом волком взвоешь… Что вы хмуритесь?

Сварог спросил мрачно:

— По-вашему, здесь безопаснее, чем на корабле? Странные у вас, признаться, понятия о безопасности…

— Так то-то и оно! — воскликнул Бунак. — Как бы вам объяснить… Именно потому, что Винета — «задняя комната», здесь ничего такого и не происходит и опасаться тут особо нечего. Врубаетесь? Это в некоторых смыслах совершенно нейтральная территория, что давным-давно известно. Через это место исключительно проходят, беседы тут ведут разные, встречи устраивают…

— Ну, вам виднее, — сказал Сварог, ничуть не обрадованный всеми этими открытиями. — По мне, что сову об пень, что пнем по сове… Ладно, поверю на слово, потому что вы тут, сразу видно, освоились, все ходы и выходы знаете…

— Да нужна мне эта Винета! — с чувством сказал Бунак. — Глаза бы ее не видели, нога не ступала… Но куда денешься? Приходится терпеть…

— И что за дело у вас ко мне?

Бунак наклонился к нему через стол, печально кривя губы:

— Вы же сами видите, что творится на корабле. И я видел, что она с вами проделала… то есть, видел, как она вышла из вашей каюты, а уж остальное домыслить было нетрудно, глядя на ваш вид… Ваше величество, помогли бы вы нам, а? Смотреть больно, во что превратился корабль… и капитан.

— А поподробнее? — спросил Сварог хладнокровно.

— Извольте… Если смотреть в самый корень, эта паршивая ведьма его обморочила, как говорят у нас в Каталане, — я, изволите знать, родом оттуда, из княжества Чирент… А если довести до полной откровенности, то признаюсь вам по совести, что началось это гораздо раньше. Капитан Джагеддин всегда был чересчур любопытным. Жить не мог без того, чтобы не разгадать какие-нибудь тайны, и чем древнее, чем известнее, тем лучше. Улавливаете мою мысль? Старые рукописи, древние легенды, заклятые клады, тайны земли, моря и неба… Многие этим грешат, взять хотя бы Бугаса с «Невесты ветра». Но вы, наверное, о таком и не слышали?

— Отчего же? — сказал Сварог. — Я с ним даже плавал однажды.

— А, ну тогда прекрасно должны понимать, о чем я. Вот только есть одно существенное отличие. Капитан Бугас всегда в иных делах был чертовски осторожен и с самого начала себе установил некие рубежи, которые в жизни не переступит, как бы любопытство ни подмывало, какой бы прельстительной тайна ни казалась. А вот нашему Джагеддину на такие тонкости всегда было плевать, очень уж он у нас горячий и упрямый. За ним и раньше замечались иные… неосторожности. Совал нос в рукописи, которые лучше бы сжечь, не читая, водил компанию с субъектами, которых лучше бы десятой дорогой обходить. Совался в такие места, куда и Бугас ни за что не полезет при всей его заядлости к тайнам… Ему уже некоторые намекали по-доброму, да он не слушал. А когда подцепил где-то в Готаре эту Маруту, все пошло наперекосяк так, что не заметит только слепой. Ну, предположим, в последнее время иные наплевали на старое поверье насчет того, что баба на корабле — к несчастью, вполне солидные и уважающие традиции рыцари удачи держат при себе красоток, на это уже смотрят не так жестко, как лет пятьдесят назад, когда таких по приговору команды кидали за борт с камнем на ногах…

— Красоток или капитанов? — усмехнулся Сварог.

— Когда как, — серьезно уточнил палубный мастер. — Иногда только красоток, а иногда и капитанов, чтобы не ломали обычаи… В общем, сначала мы подумали, что ничего страшного в этом нет, дело, как говорится, молодое и житейское. Капитаном он всегда был отменным, и, если ему никак не обойтись без девки под боком, то так уж тому и быть. Только потом мы к ней присмотрелись… У нас тут нет, по большому счету, ни колдунов, ни, сохрани Творец, ведьмаков, но кое-кто из наших ребят, особенно те, что из местечек поглуше, где сохранилось кое-какое умение, способен если не сам что-то делать, то, по крайней мере, такие вещи просекать и определять. Был у нас боцман, стагарец родом, он понимал толк в узнавании. То ли дед, то ли дядя у него был настоящим знатоком… Боцман первым и сыграл тревогу. Объяснил, что это за пташка. Сначала его, признаться, плохо слушали, но потом и сами присмотрелись… Только к тому времени боцман ухитрился как-то так неудачно свалиться за борт, что камнем пошел ко дну, и тела не нашли… И не он первый, между прочим, плохо кончил. С другими, кто пытался открыть на нее капитану глаза, тоже случались скверные истории. И пошла у нас жизнь, совершенно непохожая на прежнюю, беспечальную…

— А поконкретнее? — жестко спросил Сварог.

— Он изменился, — сказал палубный мастер. — Джагеддин, я имею в виду. Вот, например, Винета. Мы ведь не впервые в Винете — мы сюда приходим четвертый раз. И всякий раз Джагеддин берет отсюда на борт каких-то типов — в плаще с капюшоном, лица никогда не видно, если только у таких есть нормальное лицо. То ли это один и тот же, то ли разные… скорее все-таки разные, потому что назад мы их никогда не привозили, они каждый раз куда-то незаметно девались. И всегда после этого Джагеддин вытворял нечто такое, чего никогда прежде не делал, полагая низостью. Вот кому бы в голову пришло, что «Призрак удачи» способен садить картечью по шлюпкам с потопленного корабля? А ведь было, не далее как месяц тому. И еще кое-что было… А хуже всего, когда ничего не происходило. Как бы вам это объяснить… Были случаи, когда мы вроде бы ничего и не делали — просто-напросто перевозили грузы или каких-то закутанных субъектов — но опять-таки этакие места, куда человек богобоязненный ни за что не сунется. — Его явственно передернуло. — Вспомнишь иные грузы, иные места — жуть пробирает до костей. Одним словом, был у нас обычный пиратский корабль, знаменитый и славный, был капитан, благородный рыцарь удачи, а теперь превратились мы в законченных шестерок на подхвате у кого-то, о ком подумать противно, не то что вслух называть… — он налил себе полстакана и хлобыстнул единым духом. — С «Призрака удачи» палят по косаткам, представляете? Заикнись при нормальных честных мореходах — не то что из кабака вышибут, а немедленно башку проломят, чтобы не пакостили. Человек с дюжину уже сбежали в разных портах — а на их место капитан принимает такую гнусь, с которой рядом стоять противно, не то что драться бок о бок… Мы уже в добыче не берем серебра, между прочим. Потому что от серебра начинает руки жечь…