Рыцарь из ниоткуда. Сборник (СИ) - Бушков Александр Александрович

Человек двадцать, одетые столь же живописно, как экипаж шлюпки, с любопытством пялились на Сварога. Кое-кто хихикал при виде столь экстравагантно одетого спасенного, но лица у них были не такие уж веселые, словно бы сумрачные.

Они поспешно расступились перед человеком, которого Сварог узнал мгновенно. Высокий, темноволосый, с аккуратно подстриженной бородкой, в синем кафтане, богато вышитом золотом. Сварог помнил и этот меч в роскошной оправе, и ожерелье с синими самоцветами.

Он ничего не успел сказать — палубный мастер шагнул вперед и торопливо сообщил:

— Изволите жаловать, капитан, — торговый человек по имени Робинзон Пузо, из Пограничья. Рад-радешенек, по лицу видно…

Сварог неловко поклонился, видя, как Джагеддин слегка приподнял бровь. Судя по этому жесту, по взгляду, капитан его тоже узнал, так что не стоило выставлять себя на посмешище, вслух представляясь вымышленным именем.

— Я вам несказанно благодарен, капитан, — сказал Сварог, старательно избегая встречаться взглядом с Джагеддином. — Положение мое было самое унылое, и, если бы не вы…

— Ну что вы, не стоит благодарностей, — сказал Джагеддин с самым непроницаемым видом. — Святое дело. Сначала ты делаешь кому-то добро, потом твое доброе дело к тебе же возвращается… — Он чуть повернул голову: — Половник!

Вперед протолкался лысый коротышка с голым брюхом, настолько пропитанный шибавшими на добрый уард вкусными кухонными ароматами, что просто обязан был оказаться корабельным кухарем. Вон у него и пояс, увешанный ножами, длинными разнокалиберными вилками и прочими орудиями производства…

— Проводи гостя в каюту, — распорядился Джагеддин. — Принеси поесть-попить, одежду подбери… Отдохните, любезный Робинзон, от всех треволнений, чувствуйте себя, как дома…

Кухарь отступил, сделав рукой приглашающий жест. Сварог, еще раз поклонившись капитану, направился за ним.

И почувствовал, как его виски словно бы гладят невидимые метелочки из перьев, вызывая не просто щекотку, а еще и неприятное, давящее ощущение. Стараясь делать это незаметно, попытался высмотреть источник неприятностей, взглянуть, кто это его изучает по всем колдовским правилам.

Долго стараться не пришлось, достаточно было взглянуть искоса на капитанский мостик. Там, небрежно и грациозно опершись на перила балюстрады, стояла молодая женщина в мужской одежде, с распущенными волосами, с абордажной саблей на поясе. Неизвестно, узнала ли она Сварога (по крайней мере, его защиту не преодолела), зато Сварог ее сразу узнал — та самая красотка в домотканом платье, которую он спас в Готаре заодно с Джагеддином. Тогда он еще не был обучен некоторым полезным премудростям, но вот теперь моментально определил, с кем имеет дело.

Ведьма. Самая натуральная, патентованная, если можно так выразиться. Знать бы раньше…

Он уже прекрасно знал, чем отличается колдовство от ведьмачества — спасибо старухе Грельфи, просветила в два счета с помощью драгунских словесных оборотов и насквозь вульгарных, но удивительно метких и образных сравнений…

Между колдуном и ведьмой такая же разница, как между развратником и извращенцем. Развратник вовсе не обязательно плох, зато растлитель малолетних или насильник исполнен скверны по сути своей и сути своих поступков. Примерно так говорила старуха. Колдунья вовсе не обязательно служит злу (хотя порой, что греха таить, ходит в опасной близости и может запачкаться), но вот ведьма изначально получает все свои способности от сил зла и служит исключительно им. Что же, это и есть разгадка черного ореола вокруг «Призрака удачи»? Или все гораздо сложнее и хуже? Кто бы знал… Кто бы знал тогда! Вероятнее всего, эта красотка с самого начала была ведьмой, а не стала ею за то время, что они со Сварогом не виделись. Получается, что покойный барон Готар однажды едва не совершил все же доброе и богоугодное дело, пытаясь сжечь ведьму, быть может, единственное доброе и богоугодное дело в своей неприглядной жизни — и помешал ему не кто иной, как Сварог, совершенно не разбиравшийся в таларских сложностях…

Узнала или нет? Непонятно… Нет, но каково: баба на корабле невозбранно разгуливает по капитанскому мостику… Небывалое зрелище, нарушающее все традиции. Как же должен был размякнуть Джагеддин, чтобы… Спеленала, а? Опутала? То-то лица моряков вовсе не лучатся безмятежным весельем. У многих должны блуждать в голове самые унылые мысли: вряд ли у ведьмы хватит умения подчинить себе всех, силенки не те…

Кухарь провел его в небольшую, но опрятную каюту на корме — и с ходу развил бурную деятельность. Убежал и вскоре вернулся с охапкой разнообразной одежды, чистой и новой. Тут было и дворянское платье, и одежда, подходящая для Сословий, и морские камзолы. По своей врожденной деликатности Сварог не стал уточнять, откуда на корабле это великолепие, подходившее бы скорее богатой лавке. Выбрал себе наряд, по его мнению, вполне подходивший не особенно богатому купцу из Пограничья. Этот маскарад, учитывая, что Джагеддин его сразу узнал, выглядел чуточку наивно, но лучше уж придерживаться однажды выбранной линии… Унеся то, что не пригодилось, кухарь прибежал с подносом, ломившимся от горшков, тарелок и накрытых крышками мисок, — снова самых разнокалиберных, от простецких оловянных до серебряных украшенных искусной чеканкой, а то и самоцветами. Опустил его на стол, ловко подсунул столовый прибор, салфетки и деликатно исчез на то время, что потребовалось гостю, чтобы справиться со всем этим великолепием.

Когда он унес пустую посуду — и уже не вернулся — Сварог стал прикидывать, можно ли раздобыть здесь хоть какое-то оружие, но не придумал ничего толкового.

А потом в дверь постучали, и вошел Джагеддин. Скрестив руки на груди, постоял у порога, глядя на Сварога внимательно и загадочно, тщательно прикрыл за собой дверь, опустился на стул, привинченный к полу, как всякая корабельная мебель. Опустил глаза словно бы в задумчивости. И решительно сказал:

— Я очень рад вас видеть, лорд Сварог… или к вам теперь следует обращаться непременно «король»?

— К чему эти церемонии между старыми знакомыми? — усмехнулся Сварог чуточку напряженно. — Вы меня узнали сразу, я понял…

Джагеддин блеснул великолепными зубами:

— Как же я мог не узнать человека, спасшего мне жизнь? Я ведь говорил тогда, что в неоплатном долгу перед вами… Конечно, я представления не имел, кого спасаю, но теперь… Знаете, лорд Сварог, мне отчего-то представляется, что вы ждете подвоха, сразу видно, как скованно вы держитесь… Не обижайте меня, право. Добро я помню… как и зло. Вы здесь — мой гость и друг, вы в полнейшей безопасности. Быть может, вас насторожил флаг за кормой? Скорее всего…

— Не буду отрицать, — сказал Сварог.

Капитан горделиво выпрямился:

— Я не слуга, друг мой. Никогда не был ничьим слугой — и не собираюсь изменять своим привычкам. То, что я вступил в определенные отношения с горротцами, еще не значит, что я обязан жить их нуждами и разделять какие бы то ни было их взгляды и убеждения. Ваши с ними отношения — это дело исключительно их и ваше, я в это вмешиваться не намерен. Здесь вы, повторяю, — мой гость и друг. Ни единого горротца на борту нет, так что вы можете отбросить всякие тревоги. Я на вас не обижаюсь за минутное недоверие, просквозившее в вашем взоре, — что поделать, вы уже давненько ходите в королях, а у королей свои правила мышления, коих простым смертным не понять и не разделить… Мне просто-напросто хотелось бы, чтобы вы чувствовали себя в полной безопасности, среди друзей, чтобы были гостем человека, обязанного вам жизнью… и весь горротский флот не заставит меня поступить как-то иначе.

Сварог видел, что капитан говорит совершеннейшую правду. Но в то же время присутствовало что-то еще, чего Сварог не мог был понять и определить, с чем же все-таки имеет дело. В каюте прямо-таки физически присутствовало это непонятное нечто. Словно бы Джагеддин в чем-то был иным, не прежним. Словно в нем поселилось что-то, чего прежде не было.

Не стоило долго ломать голову над сущностью перемен — Сварог так и не определил, с чем столкнулся, но не сомневался, откуда это взялось. Ему приходилось слышать от иных своих соратников, знающих в этом толк, про людей, подмятых ведьмами. Так далеко вроде бы не зашло, но это был уже не прежний Джагеддин. Сварог подумал сердито и тоскливо: я же собственными руками резал на ней веревки, руку подавал, помогая сойти с поленницы… Но кто же знал тогда?