"Фантастика 2024-82" Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Переяславцев Алексей

Все равно, гирцийцами занялись в последнюю очередь. Таможенник решил пропустить еще два десятка, прежде чем обратил внимание на заморских гостей.

Это время Виал со спутниками пытались держаться, не выказывать слабости, раздражения. Выглядеть так, как надлежит гирцийцам. Хотя для Эгрегия и Хенельги честь Гирции была не так важна, как для Виала. Глядя на старшего товарища, его молодые спутники тоже держали спины прямо, а на лицах сохраняли надменные выражения.

Особенно старалась Хенельга. Виал попросил ее, чтобы позлить таможенника.

Чужестранцев оттеснили к гоплитам вплотную. Они стояли, чувствуя дыхание воинов, приправленное чесноком, медом и вином. Вблизи воины выглядели не так внушительно, как со стороны. Так что таможенный магистрат совершил ошибку.

Ростом местные ниже гирцийцев, шлемы у них без плюмажей, а суровые бородатые лица на самом деле принадлежали молодым людям. Да сильным, да опытным и искушенным в военном деле, но все же мальчишкам. Как бы они не задирали нос, но все же у них не было за плечами опыта, которым обладал Виал.

А еще они обильно потели. Красивая, мощная броня и шлемы создают нужный вид воинам, но невозможно в ней стоять целый день на солнцепеке. Потому отряды сменяются каждые два часа. Этому отряду еще придется потомиться на солнце.

Виал чувствовал себя намного лучше. На солнце, конечно, некомфортно, но он был в легкой тунике, а голову прикрывала шляпа. Спутники тоже были легко одеты.

Зато от воинов уже тянуло смрадным душком, перебивая даже запах чеснока. Лица их осунулись, волосы и одежда мокрые от пота.

– Глупо нас держать, – сказал Эгрегий, взглядом указав на гоплитов.

– Глупость проистекает из спесивости и малого опыта, – ответил Виал. – Все это присуще магистрату.

Таможенник не мог понять, о чем говорят чужаки, но прикрикнул на них, чтобы замолчали. Виал только презрительно фыркнул.

– Не хочешь слышать речь Гирции, так не мешай нашему пути, – ответил он на языке данаев.

За этим высказыванием последовали обвинения в плохом знании языка, различных прегрешениях перед народом Виорента и лично магистратом. Виал даже не все понимал, скучающе глядел на распетушившегося таможенника. Выговорившись, магистрат вдруг улыбнулся и добавил на родном языке:

– Скоро вы ухмыляться перестанете!

Его лицо исказила злобная гримаса. Он и до того не был эталоном красоты, о которой мечтают все эфебы, а теперь вообще превратился в озлобленное тощее чудовище.

Виал нахмурился. Слова магистрата показались ему… пугающими. Не похоже, что он угрожал лично им. Скорее обращался к ним как к гирцийцам. Уж это торговец с запада смог понять.

Спутники Виала не заметили ничего. Виал взглянул на них, но не увидел на их лицах озабоченности. Может быть, глупый магистрат просто болтает то, что у него на уме. Если в его кочане возможно нечто, называемое умом.

А вдруг, это не пустые слова?

Не пропустить чужаков магистрат не мог. Довольный произведенным эффектом он занялся чужестранцами. Все это время он всячески старался создать им небольшие проблемы. Пошлины в любом случае придется оплачивать большие. Виал не сдерживался и всячески показывал свое презрение к таможеннику. Даже зевал иногда.

Перебранка не осталась незамеченной. Со стен на чужаков взирали лучники и копейщики, но вмешиваться они не стали. В такой толчее скорее своих поранят, чем чужака. За спиной Виала гоплиты зашевелились, придвинулись, но это выглядело скорее жалко, нежели пугающе.

Спустив пар, магистрат принялся за троицу чужеземцев, забыв о тех людях, что недавно досматривал.

Под горячую руку никто лезть не хотел, так что возражений не последовало.

Пришлось назваться, причем Хенельга сама называла себя и указала на свой статус свободного гражданина Циралиса. Полноправного гражданина, что было не совсем правдой, но Виал заранее объяснил спутнице, как себя вести.

Для глупцов с востока она подопечная Виала, здесь в Виоренте, она юридически подконтрольна старшему товарищу. Но тот и сам не имеет права выступать в местных судах, заключать контракты с Виорентом и многое другое. Статус свободного гражданина Государства здесь пустой звук, доказывать его не придется.

Единственная польза от упоминания о собственной свободе, было то, что магистрат разозлился. Чего, собственно, Виал и добивался. У местных какие-то проблемы случаются, когда приходится из неполноправного человека делать полноправного.

Таможенник намеренно разговаривал только с Виалом, а тот не отвечал на вопросы, что адресовались его спутникам. Пусть сам с ними возится, забыв о том, что должен делать.

План удался, прошло как по задумке. Благо, что Виал смог взять себя в руки и скрыть озабоченность.

Разругавшись, таможенник отошел к своему столу, принялся писать на табличках. И он составил три таблички, а не одну или даже две. Все-таки признал статус чужестранки, как полноправного человека. О пошлинах он сделал запись в своих документах, чтобы другой магистрат не мог снизить пошлины по своему усмотрению.

Отвлекшись на эту мелочь, казалось бы, таможенник забыл о том, что Виал тащит с собой большой груз серебра и ваучеров. Пошлина на трех человек и так получалась большая. Получив возможность вытрясти из чужаков максимум, магистрат забыл о других возможностях насолить им.

Отдав таблички, таможенник указал на проход в стене. Не дал времени ознакомиться с заметками и удалился. Двое гоплитов, следуя указаниям магистрата, проводили чужестранцев ко входу в город.

За воротами располагалась небольшая конторка в огороженном пространстве. Туда все чужестранцы ныряли, чтобы заплатить пошлины. Местные расплачивались проще – кидали монеты на стол магистрата, что пропускал их в город.

В небольшой конторке едва могли разместиться трое человек. Приезжие торговцы вынуждены оставлять товары во дворе, где их досматривали, а в случае чего, могли просто изъять.

Большую часть комнаты занимал массивный стол из дуба, словно магистрат за ним был архонтом города, а не таможенником. Три стеллажа ломились от свитков, табличек, имелись даже документы на бронзовых пластинах. Наверняка там содержались договоры, оговаривающие беспошлинный ввоз для некоторых гостей города.

Виалу с товарищами на такое рассчитывать не приходилось. Ему придется заплатить все, что потребуется.

Стол магистрата был пуст, если не считать чернильницы и пера.

Представившись, чужестранцы по очереди выложили перед магистратом таблички. Таможенник был старше того паренька, что встречал гостей на входе. А раз старше, то и сдержанней, хотя и по его лицу можно было заметить презрение к гирцийцам. Изучить документы Виал не успел, но полагал, что это не особенно требуется. Таможенник долго разглядывал документы, не задавал вопросов. Это обычная игра, нужная, чтобы вывести из равновесия чужаков.

Виал знал ее суть, так что без особого интереса глазел на стену за спиной таможенника.

Наконец, магистрат оторвался от табличек и назвал сумму, которую каждый должен заплатить. Виал подготовил спутников, выделив им из общего котла часть средств. Он не собирался ограничивать их в перемещениях и развлечениях, ведь собственный опыт всегда лучший. Конечно, в этой конторке придется оставить много серебра.

Виал заплатил за себя, отошел в сторону. Следом расплатился Эгрегий. Магистрат удивленно посмотрел на старшего из чужестранцев, а Виал теперь глядел в окно, чтобы скрыть непрошенную ухмылку.

К столу подошла Хенельга и отсчитала нужное количество монет: одну, две, три и так до пятнадцати серебряных монет. Женщину оценили как мужчину, редкое событие в этом городе.

Протянув руку, Хенельга стала дожидаться, пока магистрат примет монеты у нее. А тот глядел на руку женщины так, словно перед ним оказалась змея.

– Я могу идти? – спросила Хенельга, но руку не убирала.

Серебро блестело на ее ладошке, манило жадного таможенника. Ведь не взявши пошлину, он вынужден будет восполнить недостачу из своего кармана. Скрыть это не удастся.