Сталин шутит… - Лаврентий Гурджиев

Об истинно большевистском отношении Сталина к деньгам, о его помощи из личных средств ряду нуждающихся лиц много раз упоминается в различных воспоминаниях. (После смерти вождя его дочери передали сберегательную книжку, где имелось 900 рублей – советская среднемесячная зарплата. Это были все личные сбережения Сталина.) Ничего смешного в этих воспоминаниях нет. Но в коротком описании одного такого случая присутствует не просто трогательный, а юмористический момент.

Согласно свидетельству телохранителя вождя А.Т. Рыбина, Сталина, находящегося на отдыхе в Боржоми, однажды навестили двое неизвестных охране: мужчина и женщина. Это были грузинские соратники по дореволюционной подпольной работе.

Получилось так, что у них не оказалось денег на обратную дорогу. Пришлось раскошелиться телохранителям. Рыбин пишет:

«Сталин при себе денег никогда не имел. Обратился к нам. Пустив по кругу фуражку, набрали триста рублей. Сталин разложил их поровну и в конвертах вручил землякам».

147

На грузинском курорте Цхалтубо Сталин, чье здоровье особенно пошатнулось во время войны, лечил больные ноги. Встретил рабочего, принявшего уже некоторое количество грязевых ванн, поинтересовался:

– Ну как, помогли процедуры?

– Пока, дорогой товарищ Сталин, не чувствую облегчения.

– Н-да, получается, это не Цхалтубо, а Цхалтуро.

На самом деле цхалтубская грязь обладает немалыми целебными свойствами, и в советское время множество людей, включая самого Сталина, подлечились с ее помощью. Нам в данном случае интересна игра слов – специфический, иногда трудноуловимый вид юмора.

148

Аналогичное остроумие наблюдается в другом высказывании вождя. Жил-был в Грузии талантливый молодой художник Ладо Гудиашвили. Однажды он оформил упаковку для папирос «Грузия». Изготовленные из душистого табака, в красочной картонной коробке, их послали в подарок товарищу Сталину. Надо сказать, что на коробке была изображена бюстообразная, бедрообразная дева, чьи соблазнительные формы обвивала виноградная лоза. Сталин курить новинку не стал и строго спросил:

– Это Грузия или бозия?

Остается добавить, что «бози» по-грузински означает «шлюха».

Что ж, не только грузинки, но подавляющее большинство советских девушек и женщин отличались в ту эпоху высочайшей нравственностью. Вот почему даже тень сомнения в этой нравственности не могла не вызвать неудовольствия вождя, каким бы нелепым такое неудовольствие не выглядело в наши дни.

149

Цунами 1952 года на Курильских островах стало одним из пяти самых мощных подобных катастроф в истории прошлого века. Были практически полностью уничтожены многие поселки и город Северо-Курильск. Имелись многочисленные людские жертвы, в том числе среди военнослужащих.

В одной воинской части остался жив солдат со знаменем. Когда об этом доложили Сталину, он велел представить героя к высокой награде. Но когда командование расспросило солдата подробнее, тот отказался от награды, заявив, что во время стихийного бедствия думал лишь, как бы уцелеть, а знамя спас случайно, просто потому что оказался возле него. Сталин, узнав об откровенности солдата, сказал: «Как жаль, что у нас нет награды за честность!» И велел как-нибудь по-другому поощрить его. Солдату сшили форму из офицерского материала и дали отпуск домой на 30 суток, не считая дороги.

А смешное здесь то, что один из «демократов» говорил о Сталине – и автор слышал это собственными ушами, – что «бесчестный тиран вытравил из народа всю честность».

150

Далеко за полночь в кабинете главного редактора «Правды» Д.Т. Шепилова раздался телефонный звонок. Замороченный текущими делами, разрывающийся на части, заваленный срочными материалами в номер, Шепилов схватил трубку:

– Слушаю, кто говорит?

– Сталин.

– Какой еще к чертям Сталин, мне не до шуток!

Главный редактор добавил пару соленых выражений.

А в ответ слышит:

– Тот самый Сталин. И мне тоже не до шуток.

Только тут главный редактор обнаружил, что держит в руке трубку правительственного телефона…

Несколько дней Шепилов страдал легким заиканием.

Вариант истории.

Трубку взяла девушка-секретарь, недавно принятая на работу, и спросила, кто звонит.

– Сталин.

– Какой Сталин? – опешила девушка.

– Тот самый…

– Перестаньте валять дурака, – сказала девушка и бросила трубку.

Результат был тот же: несколько дней Шепилов страдал легким заиканием.

151

От неожиданности можно начать заикаться, но, оказывается, от нее же заикание пропадает. Это целебное свойство проявилось однажды после неожиданного замечания товарища Сталина. Замечание было сделано во время обсуждения текста гимна Советского Союза, одним из авторов коего, как читатель помнит, был СВ. Михалков.

Сталин отметил, что в тексте еще много недостатков. Михалков, заикаясь, начал оправдываться. Сталин вдруг резко сказал:

– Не заикайтесь, товарищ Михалков.

Вероятно, вождь оговорился и хотел сказать «не оправдывайтесь». Как бы то ни было, но Михалков от испуга целых две недели говорил не заикаясь.

152

Сталин порой самолично заботился о вкусном столе, когда у него собиралось руководство страны. Однажды решил добыть рябчиков. Поехал с одним из охранников на Плещеево озеро, где непуганые рябчики, как говорится, сами садились на мушку. Набили дичь, и Сталин принялся ее считать, предусмотрев по одной тушке каждому члену Политбюро. Этому – рябчик, этому – рябчик… Но когда дошел до Хрущева, вздохнул:

– Ему, пожалуй, и двух будет мало.

153

Сталин не ходил в рестораны. Он начал изредка появляться там после войны, когда ему пришлось посещать приемы, которые давали наиболее уважаемые иностранные делегации. Приемы проходили в ресторанах, т. к. не все посольства в Москве располагали подходящими для такой церемонии помещениями.

…Сталин приехал в ресторан «Метрополь». В фойе было пусто. Кроме охраны, никого. И только гардеробщик выскочил навстречу, когда генералиссимус стал снимать шинель:

– Разрешите помочь, Иосиф Виссарионович.

– Пожалуй, это я еще умею делать сам.

154

К вопросу о том, что Сталина боялись как огня. Да, не без этого. Особенно его боялись враги. Что же касается других, то иногда они проявляли в общении с вождем такие вольности, что диву даешься.

После окончания официальной части какого-то мероприятия в Кремле всех его участников пригласили в зал, где был накрыт стол. Гости еще не расселись, когда посыльный принес Сталину срочную бумагу. Он стал читать и заметил, что через его плечо в бумагу из любопытства заглядывает один из многочисленных и фактически незнакомых ему гостей.