Сталин шутит… - Лаврентий Гурджиев

И то правда – что за капризы. В 1946 г. жалобщик был переведен из Союза писателей в Московский пединститут им. В.И. Ленина, осваивать тонкости воспитательной работы.

127

Существует легенда, очень похожая на правду, но имеющая хронологическую нестыковку. В легенде фигурирует шутливое опасение Сталина, высказанное им по следующему поводу. В 1934 г. появился Союз писателей, и тогда же – издательство «Советский писатель».

– Это что же получается, – рассуждал Сталин. – У советских авторов издавать свои произведения возможность есть, а у русских классиков – нет. Где печататься Александру Сергеевичу Пушкину и Льву Николаевичу Толстому? Надо что-то придумать…

Такова якобы предыстория создания издательства «Художественная литература».

128

У данного события существуют разночтения. В нем фигурируют разные писатели. Поэтому не будем называть имен обоих людей, между которыми вроде бы возникли большие разногласия и трения. Узнав об этом, Сталин пригласил оппонентов в Кремль, усадил за стол и стал озабоченно выговаривать:

– Ходят слухи, что вы постоянно между собой спорите, ругаетесь. В интересах развития советской литературы вы должны помириться и подать друг другу руки.

Писатели молчат. Сталин настаивает:

– Я прошу вас!

Писатели по-прежнему упорствуют. А в голосе вождя уже металлические нотки:

– Вас просит Сталин!

Литераторы встают и нехотя протягивают друг другу руки. Сталин для закрепления успеха предлагает:

– Теперь поцелуйтесь.

Оба надувшись, сдержанно и недовольно целуются. Вождь громко смеется:

– А я думал, вы принципиальные.

Как рукой сняло надутость, сдержанность, недовольство. Они уступили место смущенным улыбкам…

129

Праздничный прием в Кремле. Один из приглашенных, маститый писатель, подошел к Кагановичу, поздравил его и от избытка чувств расцеловался с ним. Затем так же подходил к Молотову, Микояну, Жданову… Поскольку избыток чувств не кончался, то целовался со всеми. Наконец он дошел до Сталина и тоже потянулся с поцелуем. Сталин отстранил его:

– Нельзя же в один вечер перецеловать все Политбюро. Оставьте кого-нибудь для следующего раза.

Но на другие банкеты эмоционального подхалима уже не приглашали.

130

Сталина по неотложному делу не смогли соединить ни с А.А. Фадеевым, ни с А.А. Сурковым, ни с кем-либо другим из руководства Союза писателей СССР. Отвечали только их секретари. Сталин сокрушенно вопросил:

– Почему погибла Римская империя? – И сам ответил:

– Потому что ею стали управлять секретари!

В различных ссылках на этот эпизод встречались и другие слова: «Империя погибла из-за того, что первостепенные лица поручали государственные дела второстепенным». Сталин, досадуя, вполне мог добавить их после замечания о секретарях.

131

С 1938 по 1960 гг. наркомат, а затем министерство финансов СССР возглавлял А.Г. Зверев. После войны, обеспокоенный чрезмерно высокими, по его мнению, гонорарами ряда писателей, он подготовил докладную записку и представил ее Председателю Совета Министров И.В.Сталину.

«Стало быть, получается, что у нас есть писатели-миллионеры, – протянул Сталин, ознакомившись с документом. – Ужасно звучит, а, товарищ Зверев, миллионеры-писатели…» – «Ужасно, товарищ Сталин, ужасно», – подтвердил министр.

Вождь вернул министру папку с его докладной: «Ужасно, товарищ Зверев, что у нас так мало писателей-миллионеров. Писатели – это память нации. Разве будет хорошо работать память, если живет впроголодь?»

132

Вождь не страдал скупостью в делах общегосударственного масштаба. Однако бережливым был не только в личной жизни.

Кремль, 1947 год, совещание с писателями. Те подняли вопрос об увеличении авторских гонораров. Сталин сначала отшутился:

– Правительство хотело избежать того явления, что писатель, создав одно хорошее и хорошо оплаченное произведение, потом живет на него и больше ничего не творит. А то написали по одному роману, понастроили себе дач и перестали работать.

Затем он предложил разделить гонорары на четыре категории, исходя из литературной ценности произведения. А для проработки важного финансового вопроса – создать комиссию.

– Я бы вошел в эту комиссию, – подал голос А.А. Жданов. Самовыдвижение главного идеолога ЦК развеселило всех. Теперь поводов для шуток стало больше: получалось, что Жданов вроде как к деньгам пристраивается вместо министра финансов.

– Очень скромное, прямо скажем, желание, – смеялся Сталин.

Было также предложено включить в комиссию министра Госконтроля СССР небезызвестного Л.З. Мехлиса, отличавшегося какой-то особой административной прытью. При этом Сталин испытующе оглядел писателей и предрек:

– Так он же всех вас там сразу разгонит.

И опять его слова вызвали смех и шутки у собравшихся.

Стоит обратить внимание, что такое поведение участников совещания никак не вяжется с понятием о субординации на самом «верху». Особенно в сравнении с той, что царит ныне.

Напомню, что Жданов был членом Политбюро и фактически заместителем Сталина по партии. Но таковы были «бесчеловечная диктатура», «тирания культа личности» и прочие ужастики, внедряемые в массовое знание сегодняшнего обывателя. Они, эти ужастики, и существуют только в обывательском сознании, не имея к сталинской реальности никакого отношения.

133

Сталин решил выяснить у Фадеева, почему не выдвинули на соискание Сталинской премии писателя СП. Злобина за хороший роман «Степан Разин». Фадеев ответил, что Злобин не занимается общественной работой, его нигде не видно.

– А может, он в это время пишет новое хорошее произведение? – риторически спросил Сталин.

134

Однажды к Сталину по его вызову приехал не руководитель Союза писателей СССР А.А. Фадеев, а его заместитель Н.С. Тихонов. Он объяснил, что «товарищ Фадеев уехал на охоту и еще не вернулся».

Сталин был недоволен: «У нас товарищ Шверник тоже любит охотиться. Но он уезжает в субботу, в воскресенье опохмеляется, а в понедельник выходит на работу».

После того, как случай повторился, Сталин спросил, и довольно жестко, у самого Фадеева:

– Где вы пропадали?

Надо отдать тому должное – ответил с большевистской прямотой:

– Был в запое.

– Сколько дней обычно длится у Вас запой?

– Дней десять – двенадцать.

Сталин ценил честность, но одновременно не мог отказать себе в иронии. Тем более что интересы дела требовали этого.

– А не могли бы Вы как коммунист справляться с Вашим мероприятием, ну, скажем, за два-три дня?