Снежная королева - Джоан Виндж

Глаза Звездного Быка блеснули в прорезях маски.

- Но зачем тебе все это, Ариенрод? Неужели из-за каких-то жалких островитян, которых ты прежде даже ни разу не видела? Сперва этот щенок понадобился тебе для того, чтобы приманить сюда девчонку; теперь ты затеваешь какую-то месть полиции - потому что девчонка исчезла... Что, во имя семи кругов ада, все это значит? Кто она для тебя?

- Это значит... - она вздохнула, задержала дыхание, - ..это многое значило для меня, однако тебе я ничего объяснять не стану - не могу, даже если б хотела. - Она, впрочем, кое-что уже рассказывала ему - но только в самых общих чертах, без каких-либо подробностей, - потому что ревность по отношению к мальчику сделала его почти неуправляемым. Пока Звездный Бык был уверен, что интерес Ариенрод к прочим ее любовникам носит достаточно поверхностный характер, он оставался спокоен; но Спаркс оказался для нее чем-то большим, и не только одна она понимала это. Ей не нравилась агрессивная властность Звездного Быка, но, как и все прочие его слабости, это его качество тоже можно было использовать. Потому она " рассказала ему о существовании Мун, не упомянув о причине, которая ее существование обусловила...

- Поскольку теперь ее больше нет на Тиамат, тебе должно быть безразлично, кем она была для меня. Забудь о ней. - Как и я должна забыть...

- А мальчишка? - спросил он запальчиво.

- И о нем тоже пока забудь. - Она заметила, как он нахмурился. Чем дальше отступаешь, тем яростнее тебя преследуют. Спаркс не шел у нее из головы. Сосредоточься на том, что я тебе велела в отношении ЛиуСкеда, и ты очень, очень утешишь меня. - Она легко коснулась его плеча.

Он кивнул, и она почувствовала, как под ее пальцами расслабились могучие напряженные мышцы.

- А как насчет ПалаТион? Это же ее просчет, в конце концов. Ты хочешь, чтобы что-нибудь такое устроили и для нее?

- Нет. - Она задумчиво посмотрела в сторону зала Ветров. - На ее счет у меня совсем другие планы. Она свое заплатит.., поверь мне, заплатит с лихвой! А теперь иди. Я хочу, чтобы все устроилось как можно скорее.

Он поклонился и вышел. Она осталась в громадном белом зале одна.

Глава 14

Спаркс лежал ничком, раскинув руки, поперек своей широченной кровати, и пальцем размазывал на покрытом изысканной резьбой изголовье капельки пролитого иноземного вина. Улетело. Ее больше нет... Он повторял эти слова снова и снова, безостановочно водя пальцем по резному рисунку. Но не хватало сил поверить в это; не хватало сил ни на эмоции, ни на движение - ни на что. Не было слез. Как могло случиться, что она вдруг исчезла из его мира - столь же безвозвратно, как если б умерла? Кто угодно, только не Мун! Ведь она всегда была частью его собственной жизни - с того самого дня, как он появился на свет. Ведь она дала ему клятву верности...

Но нарушила эту клятву и стала сивиллой! Зачем? Почему она так с ним тогда поступила? И теперь - почему она это сделала? Потому что считала, что он к ней никогда не вернется? Ах, почему он тогда не поехал в Нейт! Если бы он был дома, когда она вернулась с Островов Избранных, такого никогда бы не произошло.

Но он в Нейт не поехал. Сперва из-за того, что сразу все как-то не заладилось, а потом, когда его нашла Снежная королева, из-за того, что ему было слишком хорошо во дворце. И в тот, и в другой раз - из-за Карбункула. Нейт и весь мир Лета казались теперь далекими и серыми, словно неведомый, скрытый в тумане берег; единственной реальностью был калейдоскоп столичной жизни, целиком поглотившей его, захватившей настолько, что теперь он никогда уже не сможет удовлетвориться узким мирком островов и моря... Море.., море теперь казалось ему всего лишь лужицей воды на каменном шарике планеты... Так было почти со всеми жителями Карбункула. Они часто клялись тысячей богов, но крайне редко молились им - и все необходимые ответы получали от своих машин.

Здесь, в соседней комнате, на столе сейчас лежало описание одной из таких машин... Спаркс битком набил свои в высшей степени просторные апартаменты, отведенные ему королевой, инструментами, приборами и механизмами, которые умели говорить, петь и даже слушать; которые сами умели рисовать и показывать различные картинки; которые сообщали ему, который час, как далеко отсюда до ближайших звезд и многое другое. Иногда он пытался разобраться в их устройстве, но каждый раз у него в руках замечательные работающие механизмы превращались в кучу мусора, или оказывалось, что внутри у них пустота или какие-то металлические стружки, сухой кал насекомых, бесполезные проволочки... Королева каждый раз подбадривала его и позволяла ему исследовать любые приборы и механизмы, имевшиеся во дворце; даже посылала его в Лабиринт, где было множество магазинов, чтобы он мог купить себе новые игрушки.

Он так и не понял, почему она тогда выбрала именно его и почему так щедро награждает за ту малость, что он для нее делает. Впрочем, теперь он уже не так сильно удивлялся этому. Сперва он заметил, как Снежная королева слушает его игру - то было напряжение, ничего общего с музыкой не имевшее; и это владевшее ею напряжение заставляло пальцы Спаркса спотыкаться и брать неверные ноты; порой у него возникало ощущение, что он стоит перед ней голый. А потом - то легкое касание, то шепотом сказанное нежное слово, поцелуй невзначай, нечаянная встреча в укромном уголке... И она была так невероятно похожа на Мун, что отвести от нее глаза было ему нелегко; и невозможно было не замечать ее чувств, не слышать зова собственной плоти...

Но это была не Мун. Это была вечная, не стареющая королева Зимы, и когда он наблюдал, как она обращается с инопланетянами и местными богатеями, получившими у нее аудиенцию, истина эта становилась для него тем более ясной.

В Снежной королеве было то, чего Мун не смогла бы, наверное, приобрести и за всю свою жизнь - глубокая мудрость, расчетливая рассудительность, богатейший опыт, прикрытые флером всепонимающей улыбки. И еще было в ней кое-что, чего никогда не будет в Мун.., впрочем, он бы, пожалуй, и не смог бы назвать это словами... Как и в Мун было нечто совершенно не свойственное Снежной королеве. Нет, Ариенрод никогда бы не смогла заполнить все его мысли, занять место Мун; и никогда бы не смогла стать той единственной, с кем он, как прежде с Мун, разделил бы все...

Но они были немыслимо похожи, и он уже так давно никого не любил.., разве что иногда, случайно, в городе... Ариенрод стала его действительностью, Мун только воспоминанием. И он начинал этого бояться; он боялся утратить связь с реальностью, но боялся утратить и собственное "я", а потому промолчал, когда, наверное, следовало принять ее недвусмысленное приглашение...

Но теперь обрезана та нить, что связывала его с жизнью на островах. Мун больше нет. Покинула Тиамат. Улетела неведомо куда. Теперь больше нет причин возвращаться домой.., все равно не распутать то, что они напутали со своим будущим... Он никогда больше не увидит ее, никогда не почувствует рядом ее обнаженное тело - как тогда, впервые, на плетеном коврике у камина... Тогда ветер гремел кровлей и свистел за окнами в темноте, а в соседней комнате спокойно спала бабушка... Слезы наконец полились; он повернулся на бок и похоронил их в теплой мягкой подушке.