Последыш Древних - Максим Раевский

— Корнет, ты знаешь, что попал в мою роту по ходатайству своего брата? — спросил Агликано.

— Да. Он говорил.

— А зачем, Рой тебе сказал?

— Чтобы я мог отличиться и заслужить награду.

— Правильно. И я скажу тебе, что награду ты получишь. Ходатайство на имя командира полка уже составлено и я его подписал.

— Благодарю, господин капитан.

— Не надо, корнет… — Агликано поморщился. — Ты показал себя, и я тебе отмечаю. На мой взгляд, в отличие от Виниоров у тебя есть перспектива, а твой брат мой добрый приятель. Так что выводы делай сам.

— Я не совсем понимаю о чем вы, господин капитан.

— Позже поймешь. А пока послушай меня, корнет. Эта война многих приподнимет, и многих опустит. Мы должны это помнить и всегда поддерживать тех, кто поддерживает нас…

Капитана слегка развезло и он, долив в чарку вина, сделал новый глоток и продолжил:

— О чем это я? Вспомнил… Мы говорим о поддержке… В самом скором времени меня повысят в звании и в должности. И ты, корнет, если будешь держаться рядом, не пропадешь. Скрывать не стану, я хочу стать командиром штурмового батальона. Отдельного. И я им стану. Без сомнений. А знаешь, почему я в этом уверен?

— Нет.

— А я объясню. Потому, что у меня серьезные покровители. Сам командующий нашей Второй Восточной армии князь Айрик Раен знает обо мне, и станет тянуть меня и таких как я за собой. А мы, в свою очередь, это запомним и будем готовы за него кому угодно глотку порвать. Хоть восточным гнидам, хоть генералам, хоть высокородным аристократам, хоть царю. Уяснил?

«Агликано перепил и болтает лишнего, — решил я. — И, при желании, его слова можно истолковать как измену. Да только у меня такого желания нет. Хотя пьяные речи ротного запомнить нужно. Не хочется лезть в политику, слишком много у меня своих проблем, одни видения чего стоят, да и жизненные приоритеты иные. Отсюда вывод — смотри в оба глаза и держи нос по ветру. Не влезай в авантюры и в первую очередь думай о себе».

— Да, я все понял, господин капитан.

— Очень хорошо. Надеюсь, ты не станешь болтать лишнего, и подробней на тему верности мы поговорим потом. Ну, а пока собирайся в дорогу. Выезжаешь через час.

— Куда?

— Вместе с кавалеристами отправишься в расположение нашего легиона, кстати, там же и ставка командарма. Отвезешь официальную докладную записку и наградные листы полковнику Урамину, а так же несколько писем. Заодно сопроводишь обоз с наиболее ценными трофеями и бумагами, которые были захвачены у местных баронов. Все сдашь под роспись и учти, письма, которые повезешь, должны попасть в руки адресатов. Лично.

— Приказ ясен. А если адресатов не окажется на месте?

— Передашь послания своему брату.

— Разрешите выполнять?

— Подожди. Письма сразу возьмешь.

Агликано с трудом поднялся и, направляясь в соседнюю комнату, кивнул:

— За мной.

Я пошел за ним, и мы оказались в спальне. В центре огромная кровать, и на ней совершенно голая девчушка, брюнетка не старше пятнадцати лет, которая сжалась в комок и забилась в угол. На лице ссадины, тело в синяках, взгляд затравленный.

— Не обращай внимания, Руговир, — Агликано махнул в сторону девчонки рукой. — Это дочка Панвербока. Была еще мамаша, но старовата, и я ее капитану Рейнеру отдал. А малышку оставил. Думал, что-то особенное и позволил себе с ней расслабиться. Но она уже не девочка оказалась. Представляешь? А еще из благородной, по ее мнению, семьи. Так мало того, она пыталась меня зарезать и про какого-то жениха лопотала. Дрянь. Хочешь, подарю ее тебе?

— Не надо

Почему-то в душе я испытал к капитану чувство брезгливости. Понятно, что война победа для одних и горе для других. Ясно, что законы военного времени жестоки и дочь Панвербока виновата уже только потому, что ее отец наш враг, а значит, у нее нет и не может быть никаких прав. Но пока еще мое сердце не ожесточилось. И увидеть, что твой ротный, в общем-то, неплохой командир и храбрый воин, опускался до насилия и бил девушку, было неприятно.

Тем временем капитан подошел к небольшому походному сундучку, который был окован стальными полосками, и провел над ним ладонью. Щелкнул скрытый замок, и я отметил, что Агликано не лишен магических способностей. Однако в бою он ничего не применял. А может быть, я просто этого не видел.

— Держи, — капитан извлек из сундучка четыре запечатанных конверта, и на каждом я почувствовал магическую сигналку.

Письма я спрятал под мундир, а ротный одобрительно кивнул и сказал:

— Свободен. Провожать не стану. Все документы получишь у моего сержанта. Брата увидишь, передай привет.

— Обязательно, — стараясь не смотреть на дочь барона, которая наблюдала за нами, словно мы самое ужасное явление ее жизни, я развернулся к двери и замер, потому что заметил одну весьма интересную вещицу.

— Что-то не так, корнет? — спросил Агликано.

— Разрешите вопрос, господин капитан?

— Спрашивай.

— А это у вас откуда? — я указал на добротную сумку из желтой кожи, на которой лежала толстая тетрадь с древним иероглифом на обложке, который обозначал Смерть.

— Трофей, — ответил ротный. — Сумка вампира Закарии. Артефакты, зелья и пару кинжалов, маги сразу забрали, а сумку бросили. Там немного денег было, и эта тетрадь. Посмотрел, хрень какая-то, древние баллады про смерть и гибель мира, частично на эльфийском, личные записи и несколько рисунков. А почему ты об этом спросил?

— Сам не пойму. Рисунок на обложке внимание привлек, и стало интересно, что там может быть. Вдруг, какая-то тайна?

— Нет там ничего, — капитан усмехнулся. — Сплошной вампирский бред, про тьму и радость пития крови. Если хочешь, забирай.

— А может, лучше ее передать, куда следует?

— Куда?

— Например, в контрразведку.

— Нет, Руговир. Сейчас подобные тетрадки никому не нужны, ни магам, ни воинам, ни разведчикам, ни «черным клинкам». Потому что всех интересует иное. Вражеские приказы, подписи местных аристократов под закладными банковскими расписками, кредитные билеты гномов, донесения рубайятских шпионов своим эльфийским хозяевам и магические книги. А это так, мелочевка. Подобного добра навалом.

Я промолчал, подхватил дневник вампира и вышел.

За спиной раздался вскрик девушки, а затем я услышал неразборчивые слова капитана и звук хлесткой пощечины. Однако я не обернулся и не остановился. А спустя пару минут оказался во дворе крепости, сдал взвод Рунольву, получил тяжелую сумку с трофейными документами и донесениями Агликано, а затем подозвал к себе Юссира.

— Что-то случилось, господин Оттар? — сержант вопросительно кивнул.

— Выступаем. Ты, я и Эльвик. Через час, вместе с кавалеристами. Дядьке скажи, пусть вещи соберет. А сам бегом на конюшню и выбери пару-тройку хороших лошадок из трофейных. Если кто-то будет против — скажи, что это приказ капитана Агликано.