Свобода от, свобода для - Павел Нечаев

   Потом мне на лоб легла ладошка, и боль сразу же отступила. А затем пришел сон, просто сон, без сновидений.

   В следующий раз я очнулся ночью. Ничего не болело. Левая рука была замотана бинтами. Я открыл глаза, и прохрипел:

   - Где я?

   Спросил несколько раз, наконец, сонный голос Алины ответил:

   - Дома, в своей постели. Хочешь пить? - спросила она.

   - Тетенька, дайте попить, а то так есть хочется, аж переночевать негде... - я, и правда, чувствовал себя неплохо. Попробовал встать, но головокружение тут же опрокинуло меня назад на подушку.

   - Лежи-лежи, тебе нельзя вставать. Выпей вот, - Алина поднесла к моим губам чашку. Я начал жадно пить, часть питья пролилась по щекам на подушку. - Спи давай, тебе надо восстанавливаться. И не думай вставать, тебе еще нельзя.

   Я охотно последовал ее совету, и опять провалился в сон.

   Выздоравливал я быстро. Через неделю уже смог, осторожно переставляя ноги, по стенке, дойти до туалета. Индиго сотворили чудо, они не просто вернули меня к жизни, но и неимоверно ускорили процесс регенерации тканей. Вот только с рукой ничего сделать не смогли, вместо указательного и среднего пальцев остались обрубки. Я лежал в комнате один, Вайнштейна от меня отселили, на его кровати спал тот, кого назначали сидеть у моей койки, это были или Алина, или Мишка, или Габи. Приходил Медведь.

   - Прости, Медведь, за Рому, - повинился я перед ним. Он ничего не ответил, только хлопнул меня по плечу. Потом долго сидел рядом, но так ничего и не сказал, ушел восвояси. За время моей болезни у моей постели побывали все. Ну, или, почти все. О делах не разговаривали, старались беречь мои нервы. Один Летун не выдержал, пришел, положил мне на грудь какой-то листок. Улыбаясь, поздравил меня:

   - Поздравляю! Вчера мы провели выборы. Временный Комитет реорганизован в постоянный. Меня избрали председателем, ты - второй в списке! Нас избрали на год. Читай.

   Я поднес к глазам листок, что принес Летун. Листок гласил:

   Всем гражданам Республики!

Временный Организационный Комитет объявляет о самоликвидации. По результатам прошедших выборов, образован постоянный Организационный Комитет, сроком на год, в составе:

  -- Яков (Коби) Бен-Ами, позывной Летун

  -- Виктор Коцюба, позывной Заноза

  -- Дов Сотник, позывной Медведь

  -- Алина Гофман, позывной Сестра

  -- Райво Краних, позывной Райво

  -- Ли Ван, позывной Ли

  -- Илья Вишневецкий, позывной Дрозд

   Комитет обязуется представлять письменный отчет о своей деятельности первого числа каждого месяца. В настоящее время Организационный Комитет работает над подготовкой Основного Закона Республики. По завершении проекта закона, он будет представлен гражданам на рассмотрение.

 Да здравствует Свобода! Да здравствует Республика!

   Коротко и ясно, никакой воды.

   - А кто такой этот Ли? - спросил я, хотя, в принципе, понял - кто.

   -Ли сменил Чена, - ответил Летун, - наш человек.

   -Ясно, - кивнул я, - а Вайнштейн? Почему его не избрали?

   - Да как тебе сказать..., - замялся Летун, - его за психа посчитали, он в своих теориях иногда перегибает палку. Да и потом, насчет тебя все ясно, насчет Медведя или Алины тоже, все вас знают, вы на виду, как и я. Вишневецкий и Райво просто уважаемые люди, Семьи у них большие. Сергею припомнили его пьянство, в день боя его многие видели в совершенно непотребном виде. За Ли проголосовали все его соплеменники, как один.

   - Неудивительно... - проворчал я, - развели демократию.

   - Ну, вот, поэтому за Вайнштейна почти никто не проголосовал. Он обиделся, никуда не ходит, сидит в обнимку с бутылкой. Алина к тебе его не пускает.

   - И правильно делает, нечего больного тревожить! - надвинулась на Летуна появившаяся в дверях Алина. Летун сразу стал меньше ростом. Железный человек Алина, особенно когда чувствует за собой правоту.

   - Ладно, ты выздоравливай побыстрее. Работы полно, ты нам нужен! Масса нерешенных вопросов! - под испепеляющим взглядом Алины Летун откланялся и ушел.

   - Алина! - позвал я. Она подняла голову от книжки, - что там с Гельманом?

   - Тебе нельзя волноваться, лежи! - сказала она, и в голосе прозвенела сталь.

   - Я не знаю, чем все кончилось, и оттого все время волнуюсь. Меня это ужасно беспокоит, - зашел я с другой стороны. Это сработало, Алина нехотя ответила:

   - Когда ребята решили, что ты умер, они сбросили его в ущелье. Говорят, он сразу не умер, и долго оттуда кричал...

   - Ему повезло, - медленно проговорил я, - у меня бы так легко не отделался. А Иветман?

   - Его не нашли. Говорят, его уже год никто не видел, может, его вообще не было, с самого начала. Всем Гельман рулил.

   - А как у Гельмана оказалась одежда одного из наших?

   - Я точно не знаю, - ответила Алина, - но, говорят, что когда те бежали, они его с собой не взяли, бросили. Он спрятался там где-то. Потом наши там все проверяли, и этот мальчик, младший брат рыжего Гриши, оказался один. Гельман его задушил, забрал одежду, лицо измазал сажей из печки, чтоб не узнали, и пошел на выход. Когда ты его опознал, начал стрелять. Говорят, Гриша очень за брата переживает...

   - А... - только я намылился задать еще вопрос, как Алина меня оборвала:

   - Все, отдыхай, не то позову Габи, он тебя усыпит. Тебе нужен покой, вот и лежи спокойно.

   - Лежу, лежу, - согласился я. И правда, когда бы я еще так отдохнул...

   Отдых быстро закончился. Только я начал передвигаться с палочкой, как на меня насели Летун с Вайнштейном. Нужно был готовить проект конституции, прописывать основные принципы, подводить, так сказать, базу под решение народа. А то объявить Республику объявили, а какой она будет, никто и ведать не ведает. Получилось так, что народ из нашего комитета, под разными предлогами от этого отмазался, остались мы с Летуном. Остальные сказали, что заранее одобряют любое решение. Как сказал Вайнштейн, они выдали нам мандат. Мандат там, или еще какой орган нам выдали, а работка у нас началась адова. Вайнштейн хоть и не состоял в комитете, но без него мы бы не обошлись, это было ясно с самого начала. Поломавшись для виду, он согласился нам помочь. Так и сидели втроем, чаще всего по ночам, спорили, обсуждали, писали, стирали, снова писали. Законотворчество оказалось сложным делом.

   - Классическая демократическая республика отпадает, - поправляя на носу очки, говорил Вайнштейн, - вообще, форма государственного устройства, как до Песца, нам не годится.

   Мы сидели у нас на базе, по крыше стучали капли дождя, тянуло сыростью. Шел второй час ночи, а мы все обсуждали, все спорили.

   - Логично, - согласился с Вайнштейном Летун, - нам никто не даст создать аппарат управления. Демократический централизм вообще не вариант, а жаль...

   - Прибавьте к этому то, что никаких реальных рычагов воздействия на Семьи у нас нет, - добавил я, - и мы на выходе получаем единственно возможную форму общественного устройства.

   - Это какую же? - прищурился Летун.

   - Федерацию самоуправляющихся общин. То есть, Семей.

   - Не пойдет. Это анархия, слишком аморфное образование получится, - махнул рукой Летун. Вайнштейн согласно кивнул головой.

   - Только это и пойдет! Это то, что уже существует де-факто, нам остается только закрепить это на бумаге. Ваша идея с обобществлением всего и отменой частной собственности обречена на провал.

   - Почему? - одновременно спросили Вайнштейн и Летун.

   - Да потому, что никто нам ничего не отдаст. Я же сказал, нет у нас рычагов влияния. Нас и избрали-то только потому, что у всех еще голова после победы кружится. А ты попробуй, скажи кому-нибудь, что надо за просто так отдать...да хотя бы мешок гречки. Не дадут, а попробуешь взять силой, получишь пулю. Пока народ своей выгоды не увидит, никто и пальцем не пошевелит, даже из наших, я уж не говорю про тех, кто даже не пришел нам помогать бить фашистов, - я перевел дыхание, и продолжил, - вы тут планы строите, как будто Республика это что-то реальное. А ее нет. Во всяком случае, пока нет. И, даже когда она будет, единственным местом, где она будет существовать, будут головы людей.

   - Ну, мы поговорим со всеми, убедим! - Вайнштейна понесло.

   - Ага, щас. А они уши развесят, и дружными рядами в светлое будущее... Да они же зарубят ваш проект конституции на корню, чуть только почуют, что вы хотите ограничить их свободы! Старые способы вообще не заработают, надо изобретать новые!

   Когда я это сказал, брови у Летуна поползли вверх, да и Вайнштейн удивился, по лицу заметно. Не привыкли они к тому, чтобы я такие длинные и заумные речи толкал. Похоже, что они из моих слов про «старые методы» поняли больше, чем я. Молодец, шаман, снабдил меня универсальным ключом.