Мясо - Джозеф Д'Лейси

— Продажи падают, — сказал он.

Великий епископ решил пропустить это сообщение мимо ушей. Он устремил взор на огонь, придав своему лицу выражение благочестивой отрешенности.

— Хм?

— Каждую неделю мы вывозим на свалку тонны мяса. Спрос падает.

Великий епископ поднял брови, но продолжал смотреть на огонь.

— Падает, говоришь? Ну что ж…

Краем глаза он видел, как Магнус ерзает на стуле. Мясному Барону явно не хватало места: обе ягодицы едва умещались на сиденье.

— Горожане, — произнес Магнус сквозь стиснутые зубы, — стали потреблять меньше мяса.

С выражением усталости и легкого раздражения Великий епископ отвел взгляд от камина.

— Видишь ли, Рори, мне представляется, это твоя «чертовски неприятная проблема», а вовсе не моя.

Магнус резко встал со стула, едва его не опрокинув.

— Этот псих Джон Коллинз распространяет крамольные речи, богохульствует, и многие его слушают, Епископ. Он говорит людям, что не надо есть мясо. — Великий епископ только сейчас заметил, что тело Магнуса сотрясает дрожь, и мысленно улыбнулся. Ему уже доводилось видеть Магнуса в гневе — тот всегда на что-нибудь злился, — но чтобы его трясло от ярости, такое он наблюдал впервые. С такими нервами, подумал он, парень долго не протянет. — Он говорит им, что можно вообще ничего не есть. И некоторые ему верят, Епископ. Этот парень — катастрофа для нас.

— Сядь, Рори.

— Я готов на…

Великий епископ поднял руку, сделав дружелюбный жест.

— Просто сядь и выслушай меня. Джон Коллинз психически нездоров. Это я тебе гарантирую. Но то, что он говорит, настолько нелепо, что он сам себя погубит своими речами. Надеюсь, ты не веришь тому, что он болтает.

— Конечно нет, черт возьми.

— Тогда почему ты думаешь, что его слова могут что-то изменить? Нам нужно думать о перспективе, Рори. Коллинз поболтает и успокоится, но, когда люди поймут, что отказ от мяса и от пищи вообще ведет к слабости и скорой смерти, они осознают, насколько глупы они были. Тогда и кончится время Коллинза.

— Но он уже многое изменил, — возразил Магнус. — Люди слушают его и делают то, что он говорит. Тебя разве не волнует, что он богохульствующий еретик?

Великий епископ посмотрел ему в глаза.

— Он не первый такой на моем веку, Рори.

Магнус опустился на стул. Но сделал это, казалось, от усталости, а не потому, что успокоился.

— Но он издевается над «Велфэр».

— Мы это переживем. А когда его звезда закатится, мы обязательно этим воспользуемся к собственной выгоде.

Магнус сник и даже сгорбился. Он достал новую сигару и прикурил от той, что уже дотлевала. Выкуренную сигару он метнул в огонь, но промахнулся. Вздохнув, Великий епископ поднялся и затоптал окурок.

— Я хочу, чтобы твои проповедники помогли моим людям найти его.

— А почему я должен давать такое указание?

— Я один не справлюсь, Епископ. Я с ним встречался. Я… мы дошли до рукопашной.

На этот раз брови Великого епископа взметнулись вверх от искреннего интереса.

— В самом деле?

— Да. В самом деле. Он сильный. И я имею в виду не только физическую силу. У него есть воля, Епископ. Ты знаешь, о чем я говорю. Он видит ложь насквозь. Он ничего не боится.

Великий епископ долго молчал. Он давно уже ломал голову над тем, что делать с этим Коллинзом, выслушал немало советов и доносов от своих помощников и шпионов. Он как никто осознавал масштаб угрозы, исходящей от этого человека, но не собирался делиться своими тревогами с Магнусом. Тем более сейчас, когда Магнус выглядел таким ослабленным.

— Мне очень жаль, Рори. Я понимаю твои опасения, хорошо понимаю. И я знаю, как это важно, чтобы твой бизнес приносил прибыль. Но я должен заботиться о вере и духовном процветании города. Нельзя, чтобы я открыто содействовал мясному заводу Магнуса…

— Да бог с тобой, Епископ, все будет конфиденциально. Мы не собираемся это рекламировать.

— Да это и ни к чему. Достаточно одного слова, и тут же поползут слухи, ты ведь знаешь, как быстро это происходит, Рори. Я не могу допустить, чтобы горожане думали, будто «Велфэр» видит угрозу в Джоне Коллинзе. Я должен лишь высмеивать этого человека за его шарлатанство.

— Это твое последнее слово?

— Да.

Магнус встал. С трудом, как с удовольствием отметил про себя Великий епископ.

— В таком случае, Епископ, я больше не гарантирую поддержки проповедникам, вступающим в опасные районы города. В ближайшее время все мои люди будут задействованы на решение проблемы, которой должен был бы заниматься «Велфэр». Но, глядя на тебя, я уверен в том, что твои представители сумеют за себя постоять, не так ли?

Он не стал дожидаться ответа.

Когда дверь закрылась, Великий епископ позволил себе улыбнуться. «Велфэр» слишком долгое время был под пятой у Магнуса. Теперь сам Магнус ослаб, и ситуация в городе должна была измениться. Лучшие проповедники Великого епископа уже вели поиски Коллинза. Судя по докладам, проповедники были очень близки к тому, чтобы обнаружить его и шайку его голодающих сподвижников. «Велфэр» должен был поймать Коллинза и предъявить его городу. «Велфэр» показал бы людям, что происходит с теми, кто не ест мясо Избранных, как предписано Господом. А потом «Велфэр» вновь заявил бы свои права на религиозный контроль производства мяса, и в город вернулись бы гармония и набожность.

Каждое утро перед рассветом они вставали, как будто подгоняемые невидимой приливной волной, и устремлялись вверх по многочисленным ступенькам и сломанным лестницам на поверхность. Он вел их, и они молча шли за ним. С той ночи, когда состоялся совет, их молчание стало еще более значимым, решительным.

Коллинз полагал, что они спрятались достаточно глубоко, чтобы люди из «Велфэр» их не нашли, но не был в этом уверен. Одно он знал наверняка: Магнус не остановится ни перед чем, чтобы его найти. Ищейки и шпионы Мясного Барона наверняка уже расползлись по всему городу как тараканы и рыскали по углам.

Поэтому Коллинз и его последователи проявляли особую осторожность в эти предрассветные часы. Ведь чтобы оставаться сильными, они должны были выбираться из-под земли в точно назначенный час и выполнять упражнения и ритуалы, которым научил их Коллинз. И именно в это время они были более всего уязвимы.

Коллинз знал, что его люди сильные и проницательные. Их природные чувства были обострены до предела. Его сподвижники обладали интуицией, которая предупреждала о многом, не только об опасности. Когда они впервые стояли в темноте среди монолитов разрушенных зданий, Коллинз мог «видеть» соратников благодаря светящейся ауре, которую излучали их тела.

В это утро Коллинз открыл для себя нечто особенное. Он не столько ощутил себя индивидуумом или лидером, сколько почувствовал, насколько они все связаны между собой. Это было физическое ощущение, как магнетизм в крови. Когда они шли вместе, он чувствовал, как их движения отдаются у него в животе: то сильнее, то слабее, — но связь эта никогда не прерывалась. Чем больше они дышали вместе, глотали воздух, тем сильнее было ощущение единства.

Это привело его к мысли о том, что они не только становятся сильными поодиночке, но, когда они вместе, их сила неизмеримо возрастает.

Они стояли, повернувшись лицом на восток, откуда струился серый свет. Коллинз был впереди. Вместе они втягивали в себя рассвет, и, когда солнце осветило тусклый горизонт, они уже были наполнены теплом. Все как один они сконцентрировали свет в брюшной полости.

Коллинз никогда не представлял себя в роли генерала. Он не хотел воевать. Война означала кровопролитие и смерть. Было неправильно использовать накопленную силу для того, чтобы растратить ее в войне. Однако другого выхода не было. В утреннем молчании они зарядились энергией.

Вскоре после рассвета они снова спустились под землю, и каждый уносил с собой концентрированный глоток солнечного света, их мышцы и сухожилия были натянуты и упруги после упражнений.

В темноте Джон Коллинз составил план действий, и каждый из его последователей стал еще сильнее.

Глава 17

Отец Ричарда Шанти тоже был скотником. Он работал на конвейере еще до того, как Магнус стал хозяином завода и Избранных. В те времена «Велфэр» в большей степени контролировал производство мяса. Великий епископ и его проповедники часто посещали завод, и сам процесс убоя Избранных был окутан божественной аурой. Магнус отодвинул религиозные доктрины на задний план и, прикрываясь лживыми заверениями в преданности Епископу, заменил священные ритуалы потогонной системой труда. Высокая скорость конвейера стала главной идеей производства.

Проповедница Мэри Симонсон сомневалась в том, что в процессе убоя и обескровливания рабочие читают правильные молитвы. Во времена отца Шанти эти молитвы были мантрой для каждого скотника. Ей было интересно, читает ли их на работе Ричард Шанти, такой с виду набожный и благочестивый. «Велфэр» все реже проводил инспекции на заводе, так что проверить это было невозможно.