Похвала добродетели - Эльдар Бертович Гуртуев

— Окунуться в бодрящую прохладу чистой воды, потом отведать шашлычка и запить его ледяным пивом — в ресторан «Берег» завезли вчера чешское, — встретиться с друзьями, которых сейчас там знаешь сколько, а? Ну, что ты задумался!

Осман — хороший человек. Это он предложил избрать Татуку в местком, и все собрание проголосовало «за».

Очень хороший человек. А обижать такого человека — просто хамство и бескультурье. Вот жарища! Добрый шашлык в кругу добрых друзей...

И тот самый шашлык, и та самая бодрящая прохлада чистой воды, и ледяное чешское пиво, и добродушно-веселые приятели благотворно повлияли на состояние духа Татуки. Естественно, что у него появилось желание сделать уважаемым друзьям и свое уважение тоже. Он обратился к самому младшему из компании:

— Подойди-ка сюда, юноша! Возьми-ка эти бумажки и сбегай туда. И поживей! — куда именно, он не стал указывать, но юноша оказался сообразительным.

Татука еще раз убедился (в который раз!), что с друзьями хорошо сидится. Однако он не забывал, что, в непосредственной близости от слова «развлечение» частенько околачивается слово «долг». И свой «долг» он твердо намеревался выполнить еще к середине дня.

Идет он по улице и прямо-таки физически ощущает, что карман его заметно полегчал.

«А зачем ей колечко? И так лучезарно-луноликая. Что толку, если и на без того красивой ручке будет блестеть этот... металл!

Какая-то странная привычка — носить кольца на пальцах... Буржуазный обычай. Мещанский... Лучше куплю дорогие модные туфли. И красиво и практично. Без колец ходить можно. А попробуй без обуви! Где-то тут недалеко обувной магазин... Кажется, возле ресторана «Нальчик». Точно. Иду. В хорошей коробке. И чтоб ленточкой перевязали. Вот деньги, вот я...»

— Ты посмотри на него, только посмотри! Сам Татука, собственной персоной. Такой ясноликий и добрый — ну, прямо солнца луч в ненастную погоду! Постой, дружище, не спеши. Познакомься с нашим дорогим гостем из Москвы. Дорогой человек, золотой человек.

Татука не понял, кому адресованы последние слова — ему или столичному гостю. Да это было и не важно. Познакомились.

— Пошли, дорогой Татука, с нами. Примем по пять капель ради здоровья и благополучия дорогого гостя.

После первой вторая идет легче. Даже если в ней и не пять капель, а третья — сама просится. К тому же хорошо воспитанный Татука отдает себе отчет в том, что гость товарища (а тем более заместителя начальника родного учреждения) — это и его гость. Со всеми вытекающими отсюда последствиями. Не уважить гостя и вместе с ним и своего старшего брата — это, знаете ли...

Когда «уважение» кончилось, Татука позвал искроглазую девушку в белом переднике и, несмотря на протесты сослуживца, сделал широкий жест.

Тени деревьев стали уже длиннее, чем сами деревья. Жара заметно спала. Денег осталось совсем немного.

Татука произвел подсчет. Итог оказался безотрадным. Удивительная вещь! Чем больше к тебе внимание друзей, тем больше свободного места в кармане...

«Ну что ж! Лучезарная и так не босая. Это они, женщины, только говорить любят: «Я совсем босая», хотя в прихожей без конца спотыкаешься о целые груды туфель и босоножек. Да и потом это далеко не лучший подарок. Дарить носильные вещи! Какой дурной вкус...

Куплю ей флакон великолепных духов. Женщины без ума от этих духов. Особенно, если на флаконе малопонятные иностранные надписи. Духи с заморским запахом. Это идея. Вот какой подарок озарит лицо моей лучезарно-луноликой».

С такими вот мудрыми мыслями и отправился Татука на поиски того магазина, где стоят на прилавках стройными рядами хрустальные склянки с чудотворной жидкостью.

— Уо, салам алейкум, любезный родственник! Каким добрым ветром занесло тебя на мою улицу, прямо к углу моего дома! — Это Биногер, который представляется Татуке то его зятем, то братом троюродным, а иногда и дядей.

«С ним, с Биногером, будет посложнее...»

— Валлаги, не отпущу! Твоя свояченица («Ага, теперь мы свояки») как раз утром тебя вспоминала. Кровно обижена, что уже год как не был у нас. И дети по тебе соскучились!

— Сколько их у тебя? — вздохнул Татука.

— Четыре сорванца! — радостно сообщил Биногер.

«Четыре коробки конфет».

Дети любят конфеты, а Татука любит детей. Да и Биногер, хотя и разговорчив невероятно, человек приятный, чистосердечный. Его супруга тоже обаятельная женщина. Наверное, и дети на них похожи.

И Татука не ошибся. Хозяйка была искренне радушна, да и вообще хорошая хозяйка: такой айран, такое жорме́! И четыре сорванца набросились на Татуку, как на родного и любимого дядю. Вконец растроганный таким вниманием, Татука одарил юных джигитов хрустящими бумажками на мороженое (в дополнение к кондитерским изделиям). Родители, правда, заявляли громкие протесты против антипедагогических действий Татуки, но гость настоял на своем.

Когда Татука выбрался из шумного дома Биногера, деревья стояли на месте, но уже без теней. Над городом сгущались сумерки. В кармане позвякивала мелочь.

«Это не дело. Это совсем не мудро. Дома гости, а я сам по гостям... Смешно и несправедливо. А подарок... Сколько тут у меня? Уо-о... Нет, нет, нет, сколько ни пересыпай монеты из ладони в ладонь, их от этого не станет больше...»

Татука загрустил.

Но вдруг на противоположной стороне улицы он заметил яркие пунцовые розы и старушку при них, которая явно ожидала покупателя.

«Женщины любят цветы. Хороший букет таких чудных роз — разве это не подарок? К чему фальшивый запах парфюмерии? Куда лучше естественный аромат живых цветов!»

Настроение Татуки сразу улучшилось. Но совсем ненадолго. Денег не хватало и на цветы. Лицо стоящего перед старушкой Татуки стало как у того горца, чей единственный ишак свалился в пропасть.

Заметив это, старушка усмехнулась и сказала:

— Бери, сынок. А деньги потом принесешь, если не забудешь. Я тут часто бываю.

Когда Татука пришел домой, веселье было в разгаре. А лучезарно-луноликая прямо-таки расцвела, получив цветы из рук смущенного Татуки. В следующую минуту она даже слегка прослезилась и сказала нежным, чуть дрожащим голосом:

— Знаете, девушки, ровно десять лет назад этот мужчина подарил мне точно такие же красные розы... Ровно десять роз. Десять лет... Точно такие же...

Подруги тихонько ахали. У некоторых даже повлажнели глаза.

— Такая любовь... — вздохнула одна из женщин.

— Счастливая! — сказала другая.

Потом все обратили свои восхищенные взоры на Татуку,