Сады Дьявола - Павел Юрьевич Гагарин

— … Это в Хромого попало, такого ни один скафандр не выдержит. Земля ему пухом. Еще у двоих переломы рук и ног. Под Чингизом провалился пол. Он успел зацепиться за край. Вытащили. Если бы он сорвался, то упал бы на колья — вон, видите, на дне ямы? Они на нас ловушки поставили, как на зверей! А потом зомби пошли в рукопашную…

Изображение задергалось и заскакало так, что вообще невозможно стало понять, что происходит. Грохотали выстрелы, чей-то шлем все время заслонял обзор, в камеру лезли гнилые зубастые морды с черными провалами глаз.

— Много их было? — спросил Пульхр.

— Очень. Навалились сплошной массой из бокового тоннеля. Даже сверху прыгали, я так и не понял откуда они брались. Мы заняли круговую оборону. Они действовали как по команде: вначале артподготовка камнями, потом атака зомби. Пулей их не остановить. Крупный калибр тоже не помогает. Одного пулеметной очередью разорвало попалам, так он на руках дополз до Чингиза и вцепилась ему в ногу. Скафандр не прокусил, но сумел повалить. Когда Чингиз упал, зомби хором на него навалились и потащили. Я до этого боялся огнемет применять, очень уж тесно было…

В беспорядочном метании лучей нашлемных фонариков было видно, как несколько зомби тянут многострадального брыкающегося Чингиза за ноги, пытаясь отодрать его от спасительного рельса.

— Чингиз! Не вставай! — крикнул Лютый на экране, и, направив дуло огнемета вперед и вверх, выдал в потолок длинную огненную струю.

Зомби увидав огонь, заволновались.

— Прикуривайте, суки! — заорал Лютый на съемке, и стал опускать пламя на мертвецов, стараясь не задеть Чингиза.

— Огня боятся очень, это да, — продолжал Лютый уже вживую. — Как увидели пламя, сразу все бросили, завыли и рванули назад, в туннель. Кто не успел, я всех сжег…

Он переключил изображение на камеру на шлеме кого-то из штурмовиков: вдоль стены удивительно шустро бегала на руках верхняя половина зомби, а Лютый сладострастно поливал ее потоками адского пламени.

— …огонь их тоже не сразу убивает. Минут пять надо коптить. В общем, зомбаки ушли, и снова сверху полетели камни. Один булыжник мне в шлем прилетел, другой в баллон, вот такая вмятина осталась. Меня аж с ног сбило. Думаю: сейчас баллон нахрен взорвется. Пронесло. Ну, а тут вы раскопали завал…

Напоследок мелькнули двое штурмовиков, которые за руки волокли тело в изломанном скафандре. Экран погас.

— Такие дела, — подытожил Лютый.

Все молчали и глядели на Пульхра. Капитан сделал приличную паузу и начал:

— Итак, господа офицеры, на настоящий момент ситуация такова: разведка боем показала, что у противника есть разветвленная система защиты. На настоящий момент потери один человек погиб, двое раненных, Жук пропал без вести, предположительно уничтожен. В шахту продвинулись на двести метров. Пленных не захвачено. Ни одной боевой задачи не выполнено. Единственный положительный момент — огнеметы показали высокую эффективность. Вопрос, что нам делать дальше? У кого-то есть предложения? Чехов?

Чехов поднялся и открыл рот, но в этот момент дежурный сказал:

— «Неуловимый» запросил экстренный сеанс связи. Он обнаружил движение к западу от нас.

— Разведдрон туда, — велел Пульхр. — Картинку с разведдрона вывести на главный экран.

На экране появилась картинка с пикирующего дрона. Казалось, что изображение сейчас врежется в землю, но дрон вышел из пике и пошел параллельно земле. Вдалеке уже можно было различить силуэт человека.

— Облети вокруг, — велел Пульхр.

Дрон сделал широкий вираж и завис, фокусируясь на фигуре худого рыжебородого человека. Он шел, опираясь на палку и хромая. Длиная предзакатная тень путалась у него под ногами.

— Петрова, какая у него температура тела? — спросил Пульхр.

— Тридцать восемь градусов.

— Значит, это человек, — сказал Пульхр. — Болен или перегрелся на солнце. У зомби температура гораздо ниже. К тому же он не боится солнечного света.

Стерн встала и подошла поближе к экрану, что-то высматривая.

— Местный? — предположил Чехов. — Или Робинзон?

— Не знаю, но его лохмотья похожи на космофлотовский комбинезон…

Рыжебородый, заметив в небе дрон, принялся кричать и махать руками.

— Подведи дрон ближе, — велел Пульхр. — Хочу послушать, что он там орет…

— Джозеф… Гарпия… Крушение… Помогите! — с трудом можно было разобрать сквозь ветер, задувающий в микрофон.

— Надо его забрать, — сказал Чехов. — Через час солнце сядет, а ему идти еще шесть километров.

— Вывести джип, — приказал капитан. — Лютый — за руль. Двух бойцов в кузов. Всем надеть боевые скафандры. Чехов, остаешься здесь за главного. Петрова: прикрываешь нас тяжелым дроном.

— Канделябр, Заратустра — с капитаном, — сказал Чехов.

Этих двоих Пульхр уже знал: они постоянно находились где-то поблизости. Похоже, Чехов выделил их в качестве личной охраны капитана, чтобы его, понимаешь, не задрали зомби. Фамилия у Канделябра была, кажется, Мирович. А может быть, и наоборот — Немирович. Он был высок, жилист, с чрезвычайно рельефной лысой башкой и лихими сарматскими усами. Джексон-Заратустра был пониже ростом, зато чрезвычайно массивен. На лице у него имелась изощренная татуировка-узор, отчего казалось, что его темные короткостриженные волосы пустили корни на виски и щеки. Поговаривали, он был из маори.

Кличку «Заратустра» Пульхр раньше не слышал, надо будет потом спросить у Чехова, откуда она взялась. А вот «Канделябр» позывной редкий, но встречается. С одним Канделябром Пульхру даже довелось вместе служить, когда он после училища проходил практику на атомной подводной лодке. Был там сержант, у которого от бромистых ли соединений в пище, от обезвоженного ли хлеба, от всей ли той жуткой химии, которая на подводной лодке повсюду, начался гемморой и запоры одновременно. Корабельный врач прописал страдальцу суппозитории, в простонародье известные как «свечи», каковой факт ему, в условиях подводного общежития, утаить от веселых однополчан не удалось.

Пульхр отправился за скафандром. На пути у него возникла Стерн.

— Я хочу поехать с вами. Я могу быть полезна…

— Нет.

— Но почему? Я же…

— Доктор Стерн, я не допущу обсуждения моих приказов!

Канделябр взял ее за плечи и отодвинул с прохода. Стерн злобно фыркнула, но отстала.

Через двадцать минут джип, упруго подпрыгивая на неровностях, бодренько несся на запад. Пульхр сидел рядом с водителем, Канделябр и Заратустра стояли в кузове, держась за раму, на которую был установлен пулемет. Обгоняя джип, как дельфин перед кораблем, скользила тень тяжелого дрона.

Увидав автомобиль, Робинзон остановился и сел на песок, скрестив ноги. Выглядел он абсолютно неопасным. Пульхр вывел звук в динамики:

— Здравствуйте! Вы кто?

— Меня зовут Джозеф Айрон! — закричал человек, видимо, полагая, что капитан плохо слышит его из-за шлема. — Можете звать меня Джозеф!

— А вы можете не кричать, я вас хорошо