Круги на воде - Патриция Вентворт

Арнольд подошел к столу. Конверт лежал возле блокнота с промокательной бумагой. Он взял его и передал Эдварду. Конверт упал на блокнот. Завещание тоже.

Эдвард взял только письмо Джеймса Рэндома и подошел к окну, чтобы прочитать его. Коротенькое письмо, которое шло так долго.

Я изменил завещание, потому что верю, мой мальчик жив. Прошлой ночью я видел его во сне, и он сказал мне, что вернется. Поэтому я изменил завещание.

И дальше подпись, сделанная дрожащей рукой. Эдвард долго смотрел на нее, пока у него вдруг не помутилось в глазах. Все вокруг померкло, но он удивительно живо представил себе старика, очень усталого старика, который сидит за этим самым письменным столом за его спиной и пишет, веря и надеясь на сон. Эта картина тронула его до глубины души. Прошло некоторое время, прежде чем он смог повернуться и сказать:

— Он рискнул.

Арнольд пододвинулся к нему.

— Ты не прочитал завещания, — удивленно сказал он.

Эдвард снова подошел к столу и начал читать. Завещание было составлено просто и ясно.

Все переходит к моему племяннику, Эдварду Рэндому.

Он посмотрел через плечо на Арнольда и сказал:

— Судя по всему, обоих свидетелей нет в живых.

— Да.

— Никто бы не стал задавать никаких вопросов, если бы завещание не нашлось.

— Не стал бы.

— Но Сьюзен нашла его. Очень некстати — для вас. Полагаю, мне следует извиниться за это. Но ведь не я пригласил ее разбирать книги в библиотеке, они замечательно обходились без этого все эти годы. Создается впечатление, будто вы предполагали, что она может что-нибудь найти. Даже хотели, чтобы она это нашла.

Арнольд снова не мигая смотрел на горящие поленья. Он строго сказал:

— Я не предполагал… — и услышал, как Эдвард рассмеялся.

— Дорогой Арнольд, а я могу предположить все, что угодно. У меня всегда было хорошее воображение. Например, я могу предположить, что, если бы это завещание было предъявлено тогда, когда вы были абсолютно уверены в моей смерти, вы бы столкнулись с массой ужасных юридических сложностей и проволочек. Прошли бы годы, прежде чем мою смерть признали бы официально, и все эти годы — сплошной хаос! Могу представить, в каком неприятном свете вам это рисовалось. Но чего я не могу представить — и не думаю, что вы будете настаивать, — так это того, что в последнюю неделю жизни дядя Джеймс взобрался на самый верх стремянки и спрятал завещание, которое так хотел написать, за скучными проповедями старого Натаниэля Спрагга. В конце концов, зачем ему это понадобилось?

Арнольд ничего не ответил. При свете камина было заметно, что на его лбу проступил пот.

Эдвард стоял, опершись спиной о стол. Ему вдруг пришло в голову, что это его стол и эта комната — его комната. Приятно будет думать об этом, сидя в тюрьме в Эмбанке по обвинению в убийстве. Изменит ли завещание что-нибудь? Немногое, считал он. Полиция уже знала со слов мисс Силвер, что Уильям Джексон был свидетелем этого завещания и собирался шантажировать этим Арнольда. Они знали, что Джеймс Рэндом рассказал Клариссе о завещании и о том сне, из-за которого написал его. Завещание может только подтвердить слова Клариссы, сказанные ею мисс Силвер. В конце концов, девушек не убивают из-за того, что они постоянно намекают на то, что располагают сведениями в вашу пользу, и даже из-за того, что они усердно вам навязываются. Так что в целом его положение улучшается. Но не положение Арнольда. Если полиция заподозрит, что он скрыл завещание, они всерьез будут рассматривать возможность того, что Уильям Джексон предпринял попытку шантажа, а Кларисса Дин последовала его примеру. И если Арнольд встретит полицию с тем же выражением лица, с каким он сейчас стоит у камина, и с этого лица будет стекать пот, его могут арестовать сразу, только на него посмотрев. Он уже без иронии сказал:

— Я считаю, нам надо хорошенько все продумать. Не стоит выносить сор из избы, лучше действовать единым фронтом. Мне кажется, вам лучше взять инициативу в свои руки. Поезжайте в Эмбанк и покажите завещание поверенному. Возьмите с собой Сьюзен. Хотя нет, лучше не надо. А то могут подумать, будто ваши слова нуждаются в поддержке. Вы наняли человека привести библиотеку в порядок, завещание нашлось за старыми книгами. Не стоит упоминать верхнюю полку и все такое. Просто скажите: оно было за проповедями начала восемнадцатого века. И, разумеется, вы просто счастливы, что оно нашлось. — Он улыбнулся и добавил со своим обычным насмешливым видом: — Как ни странно, я думаю, это правда.

Глава 40

— Я не хочу даже слышать об этом, — сказал Фрэнк Эбботт.

Мисс Силвер смотрела на него поверх последней из комплекта розовой распашонки.

— Дорогой Фрэнк!

— Дорогая мадам, бесполезно, я не поддаюсь на подобные авантюры. И вы прекрасно знаете, что это очень нехорошо — просить меня, чтобы я взял на себя такую ответственность.

Мягкое выражение ее лица не изменилось.

— Тогда скажи, что ты собираешься предпринять.

Разговор происходил после ленча, в уютной гостиной Руфи Болл. Две пустые чашки из-под кофе говорили о том, что ее гостеприимство как всегда было очень щедрым. На улице, в кустах живой изгороди и вдоль протоки, сгущалась ноябрьская тьма. Похоже, рано стемнеет и луны не будет. Но в комнате было уютно и светло. Над диваном горела лампа, которая отбрасывала мягкий свет на мисс Силвер и ее вязанье. Огонь весело пылал в камине. Перед камином стоял полицейский инспектор Эбботт, безупречно аккуратный и чарующе элегантный, и говорил тем не допускающим возражений тоном, которым с незапамятных времен мужчины обращаются к женщинам:

— Я буду делать то, что запланировал на сегодняшнее утро. Бэри отвлек меня бесполезной охотой на гусей. Оказывается, у девушки в Эмбанке, за которой приударял Уильям, есть муж. Мне предложили выяснить, где он был в ту ночь, когда утонул Уильям, и я, естественно, согласился. Говорили, у него буйный темперамент, кто-то слышал, как он грозился, ну, как обычно угрожают в таких случаях, переломать Уильяму все кости, если тот будет приставать к его жене. Он работает по подряду в Хэмере. Бэри смог связаться с ним, только когда он пришел домой обедать. Этот муж сказал, они с женой ездили к ее родителям в обе эти пятницы, они обычно так делают — едут туда на велосипеде, ужинают и возвращаются часам к одиннадцати. Бэри поехал проверять. Парень сказал, это может подтвердить полдюжины людей. Предположим, это доказано, тогда мы либо арестовываем Эдварда Рэндома, либо нет. А ваш план мы даже не будем обсуждать, не пытайтесь меня убедить, я не приму в нем участия.

Ответом ему была снисходительная улыбка.

— В этом случае, дорогой Фрэнк, мне придется устроить все иначе.

— Что вы имеете в виду?

Она потянулась к корзине с вязаньем и отмотала розовой шерсти. Молча, продолжая улыбаться. Фрэнк Эбботт был уже на пределе.

— Вы же не станете проделывать все это в одиночестве!

Мисс Силвер кашлянула.

— Разумеется, я бы не хотела делать это одна.

— Мисс Силвер!

— Да, Фрэнк?

— Вы самая упрямая женщина на свете!

— Мужчины всегда так говорят, когда не могут заставить женщину изменить свое мнение.

Он посмотрел на нее с явным отчаянием.

— Что вы собираетесь делать?

— То, что в общих чертах только что тебе изложила.

— Одна?

— Ты сам вынуждаешь меня.

— Вы прекрасно знаете, я не могу вам этого позволить!

— А что ты можешь сделать, дорогой Фрэнк? Ты не можешь арестовать меня, а если ты не удержишь меня силой, уверяю тебя, я выполню то, что задумала. Мой план очень прост и, думаю, окажется эффективным. Если из этого ничего не получится, твое положение не ухудшится.

Его тон изменился.

— Вы на самом деле думаете, что это может что-нибудь дать?

— С большой вероятностью. Я тщательно подготовила почву. Удивлюсь, если к сегодняшнему вечеру в Гриннингзе найдется хоть один человек, который не знает о расстроенном состоянии Анни и о той ужасной притягательной силе, которой обладает для нее протока.

— Думаете, будут результаты?

— Да. Учти психологию убийцы. Двое убиты именно из-за того, что знали о чем-то. Каждому известно, что Анни знает больше, чем говорит. Сегодня утром я нанесла три полезных визита. Кроме того, здешняя кухарка — близкая подруга экономки в усадьбе, они видятся друг с другом почти ежедневно. Думаю, поведение Анни не останется незамеченным.

Его рот слегка искривился.

— Не то слово.

Она склонила голову.

— Послушайте, — сказал он, — как мужчина мужчине мм… или как там еще говорят в таких случаях, вы так уверены во всем этом?

Она положила вязанье на колени и очень серьезно посмотрела на него.

— Не могу сказать тебе, что я совершенно уверена, нельзя быть совершенно уверенной в такого рода делах. Когда я назвала имя, Анни разразилась истерическими слезами и начала повторять, что ничего не говорила. Она не сознается даже в том, что верит в убийство своего мужа. Она была в панике, очень испугалась, что и так наговорила слишком много, и теперь ей грозит опасность. Неужели ты думаешь, что убийца будет ждать, пока Анни преодолеет страх? А вдруг кто-нибудь убедит все же Анни все рассказать? Ты представляешь, какой это для него риск?