Алоха из ада - Ричард Кадри

— Итак, до тебя дошло?

Я киваю. Он говорит голосом Мейсона.

— Тебя слышно громко и отчётливо.

Я протягиваю руку к барьеру и вожу рукой по нарисованному им пылающему символу, пока тот не распадается на отдельные части. Грозовые облака и миниатюрные фейерверки.

— Это символ Сестры Луди. Фальшивая богиня для фальшивой одержимости.

Хантер поднимает руки и закатывает глаза к небу в поддельном облегчении. Он бунтарь. Боб Хоуп[117] с рогами и хвостом. Но я заслуживаю каждого кусочка дерьма, которое он подаёт на стол. Уэллс с Аэлитой однажды уже обманули меня подобным образом, прикрывая фальшивым демоном нападение Бродячего. Попался бы я на эту удочку в первый раз, если бы всё ещё находился в Даунтауне, в своей лучшей форме? Ни за что. Этот глупый мир делает меня слабым. А может, просто напоминает мне о том, каким слабым я был всегда. Больше не буду. Одурачь меня один раз — пусть тебе будет стыдно. Одурачь меня дважды — ты покойник.

Хантер — по крайней мере, тело Хантера — качает головой.

— Думал, мне вечно придётся устраивать это медицинское шоу[118]. Я имею в виду, как Джулия уболтала этого идиота изгнать меня, и это не сработало. Теперь ты тащишь его обратно, и снова всё накрывается медным тазом. Я думал, это заставит сработать несколько тревожных звоночков.

— Сработали бы, если бы у меня было время подумать, но я был немного занят тем, чтобы не дать твоей мясной марионетке убить его.

Хантер улыбается. Чёрные десны и жёлтые зубы. Я сразу вспоминаю Бродячих и чувствую непреодолимое желание вырвать ему позвоночник.

— Одним Святым Роллером[119] больше, одним меньше.

— Мне нравится именно этот. Он отфрендил Бога на Фейсбуке.

У Хантера скептический вид.

— Ты уверен, что всё было не наоборот? У нас здесь внизу много таких, и, готов поспорить, он в списке вечеринки. От него конкретно разит серой.

Он смотрит на Травена.

— Знаешь всех тех самоубийц, которых твоя Церковь обрекает на ад? Для них нет ничего приятнее, чем получить возможность поиграться с одним из расстриженных божьих лизоблюдов. Велю им достать праздничные колпаки и приготовить для тебя что-нибудь особенное.

Травен бледнеет. Он прошёл через множество экзорцизмов, но угрожающий лично ему прекрасно говорящий мыслящий демон — это для него совершенно новый вид развлечения.

— Не слушайте его, Отец. Это не демон. Это тот засранец, о котором я вам рассказывал в машине. Мой друг Мейсон, тот самый, который считает себя новой святой троицей — Богом, дьяволом и Джи-Джи Аллином[120].

— Вот в чём разница между нами, Отец. Амбиции. У него их не было, так что у меня должно было быть их столько, чтобы хватило на нас обоих.

Травен застыл на полу. Тело Кэнди вибрирует, в её горле нарастает низкое рычание. Я кладу руку ей на спину и качаю головой. Последнее, что нам нужно, это чтобы она перешла в режим полноценного нефрита.

— Отец, не будьте слишком впечатлительным. Он уже проделывал этот трюк ранее. Говоря через людей на земле, но у тебя здесь нет никакой реальной силы, не так ли, солнышко?

Мейсон поднимает бровь.

— Что заставляет тебя думать, что я не могу прямо сейчас обрушить на тебя это здание?

— Потому что, если бы у тебя была хоть какая-нибудь реальная сила, ты бы уже справился с этим связывающим заклинанием.

Мейсон стучит костяшками пальцев по невидимому барьеру.

— Верно подмечено, — говорит он. — Тут ты меня подловил. Надо полагать, я беспомощен, как котёнок.

Он разглаживает свои грязные лохмотья, словно готовится к свиданию с Мисс Америка.

— А я-то думал, что ты занят своими фантазиями о нападении на небеса. Но, должно быть, у тебя куча свободного времени, чтобы проделывать подобные дурацкие фокусы.

Он качает головой.

— Я двадцать четыре на семь тружусь над большим планом. Как и Аэлита. Она пришла в Даунтаун и принесла с собой кое-какие цацки. Она чумовая девушка.

Значит, это правда. Это не та комбинация, о которой мне нравится думать. Что у них общего? Одна хочет убить Бога, а другой хочет им быть, и я не могу представить, чтобы Аэлита одобрила, чтобы Мейсон занял место старика. Чёрт. Возможно, они оба хотят быть Богом, и собираются организовать таймшер «Жемчужные Врата».

— Ты блефуешь, — говорю я, — Аэлита — крылатая сука, но не дура. Она не станет иметь дело с таким второсортным цирковым пони, как ты.

— Конечно, станет. У нас общее хобби.

— Какое, например?

Его лицо расплывается в широкой улыбке. Снова эти зубы.

— Ненависть к тебе.

— Я польщён.

Травен хватает меня за руку и оттаскивает на несколько метров.

— Перестань разговаривать с ним. Демон пытается сбить тебя с толку.

— Это не демон. Там ничего нет, кроме богатого маленького мальчика, который хочет убить весь мир, потому что некие плохие люди отобрали у него Волшебный Экран[121].

Мейсон прижимает руку к сердцу, словно его ранило. Он сплёвывает кровь Хантера на платформу для жертвоприношений и прочищает горло.

— Ответь мне вот на что, Джимбо. И я говорю это искренне. То, на чём тебе надо сосредоточиться прямо сейчас, это ключевой вопрос вечера: почему это происходит?

При всём моём пиздобольстве касательно него я знаю, что он поглощён планами нападения на Небеса, так что, да, мне в некотором роде интересно, что происходит на самом деле.

— Потому что ты в ловушке, — отвечаю я, — Потому что ты влип по самые уши. Потому что ты не Люцифер и там, внизу, отнюдь не главный. Ты с помощью званых обедов и сигар подкупил нескольких генералов. Подумаешь. Без генерала Семиазы ты никогда не подберёшься к Небесам. И тебе не удалось создать ключ, чтобы бежать из ада. Ты не можешь признать, что застрял там. Вот почему это происходит. Прячась в шкуре других людей — это самое близкое, насколько ты можешь подобраться к дому.

Он смотрит на меня, прижавшись лбом к барьеру, словно заскучавший ребёнок.

— Ты снова мелко мыслишь и ставишь себя в неудобное положение. Происходящее здесь, это официальное приглашение, но не от меня. Слушай.

Тело Хантера обмякает. Мейсон снял контроль. Секунду спустя Хантер снова вскакивает. Его глаза проясняются, и он оглядывается по сторонам, но нетвёрдо держится на ногах. Его губы шевелятся, пока он ищет свой голос.

— Джим? — произносит Хантер.

Нет. Только не это.

— Ты здесь? Что происходит? Где я?

С минуту я ничего не вижу. Словно кто-то щёлкнул выключателем, и моё зрение погасло. Так бывает с людьми в