Алоха из ада - Ричард Кадри

Видок кивает.

— Я буду готов.

Травен смотрит на нас с Кэнди.

— Если он вырвется, хватайте его и держите, но постарайтесь не сломать.

— Я не даю опрометчивых обещаний. Но он не скроется, — отвечаю я.

Травен поворачивается к мальчику, протягивая над ним руки ладонями вниз. Его голова наклонена вперёд, глаза закрыты. Он молится. Кому? Интересно узнать. Потом открывает глаза, поднимает руки и начинает напев. Ещё одна молитва, благословляющая хлеб и соль. Но я никогда не слышал ничего подобного тому, что исходит из его рта, а я слышал пьяных адовцев. На каком бы языке он ни говорил, тот полон завываний, шипения и низкого горлового гула, и гортанных смычек тибетских монахов. Напоминает тонущего человека.

Глаза Хантера распахиваются. Они жёлтые и налитые кровью, но настороженные. Его сердце бьётся со скоростью миллион миль в час, но дыхание неровное. Не знаю, как это может сочетаться без того, чтобы вызвать сердечный приступ. Его рот медленно раскрывается. Наружу выплывает пар — лёгкий, как туман, но яркий, как огонь. Полагаю, мама Хантера говорила правду, когда рассказывала, что он плевался огнём, когда выжег тот символ на потолке.

Это ничуть не удивляет и не впечатляет Травена. Одной рукой он прижимает голову Хантера. Другой рукой зачерпывает соль и бросает ему в рот. Затем суёт кусок хлеба, чтобы запечатать то, что бы там ни пыталось выбраться. У Хантера полностью сносит крышу, он мечется и бьётся в конвульсиях, словно на электрическом стуле. Он молотит руками по лицу, пытаясь выбить хлеб, но магия Травена отняла у него большую часть моторных функций. Травен рукой прикрывает парню рот, удерживая хлеб на месте. Я хватаю Хантера за плечи, а Кэнди держит его за ноги, чтобы он не брыкался.

Травен продолжает напевать, и, одной рукой прикрывая Хантеру рот, посыпает солью куски хлеба и жадно пожирает их. Каждый раз, когда он проглатывает хлеб с солью, Хантер становится всё более неистовым. Я крепко держу его. Кэнди склонилась над ним, навалившись ему на ноги всем своим весом.

Внезапно он замирает. Полностью обмякает. Никто не двигается на случай, если он играет в опоссума[115]. Но Хантер не дёргается. Наконец Травен кивает мне, и мы с Кэнди отпускаем его. Он берёт немного оставшейся соли и пальцем рисует замысловатый символ на лбу Хантера. Тот по-прежнему не шевелится. Я смотрю на Кэнди с Видоком, а затем обратно на парня. Я начинаю беспокоиться, что Хантер задохнулся из-за того хлеба, который Травен засунул ему в рот. Травен вытаскивает хлеб изо рта Хантера, обхватив сложенными в виде лодочки ладонями. Он держит его обеими руками.

— Демон здесь. Используйте Спиритус Дей, — говорит Травен.

Видок большим пальцем снимает крышку с маленького пузырька и опрокидывает Спиритус на хлеб. Травен сжимает хлеб, словно влажную губку, чтобы часть жидкости капала Хантеру в рот. Затем Травен запихивает хлеб себе в рот, жуёт и быстро проглатывает. Когда тот проваливается дальше, у него на лице появляется странное выражение.

— Что? — спрашиваю я.

— Вкус не тот.

— Что это значит?

— Я должен чувствовать остаточный вкус демона. Что-то есть, но не… — Это было последнее, что он успел сказать, прежде чем рука Хантера взметнулась вверх и схватила его за горло.

Парень как следует ухватился, и оторвал Травена от пола. Травен молотит по рукам Хантера, но с таким же успехом мог бы колотить ватным шариком по стволам деревьев. Я наношу Хантеру кулаком боковой удар в голову, со всей силы погружая костяшки в висок, но недостаточно сильно, чтобы проломить кость. Тот даже не реагирует, просто продолжает сжимать Травена. Кэнди прыгает с края платформы Хантеру на грудь. Когда она впечатывается в него, я наношу ещё один удар в голову. Я не могу ударить сильнее без того, чтобы превратить его мозг в фарш, так что целюсь ниже, достаточно сильно ударяя его в плавающие рёбра, что даже чувствую, как парочка трещит. Это доносит послание. У Хантера перехватывает дыхание, и он роняет Травена, внезапно теряя способность дышать. Кэнди наносит ему приличный удар в челюсть, прежде чем я оттаскиваю её. Хантер опрокидывается на спину. Но ненадолго.

Когда мы оттаскиваем Травена от платформы, Хантер начинает свой номер «Диких мужчин с Борнео»[116]. Он пытается спрыгнуть с платформы и последовать за нами, но связующее заклятие Травена удерживает его. Хантер бьёт кулаками, царапает пальцами и бросается всем телом на невидимый барьер, но каждый раз тот отбрасывает его назад.

Видок спешит на помощь, доставая из-под пальто ещё один пузырёк. Он целиком выливает его в горло Травену. Травен кашляет. Его цвет сменяется с синюшного на напоминающий человеческий. Он садится и делает пару хриплых вдохов. Он жив, но не выглядит счастливым по этому поводу.

— Что там такое? — говорит он, ни к кому конкретно не обращаясь, — Я никогда прежде не встречал подобного демона. Пусть даже хлеб и соль не сработали, то Спиритус Дей должен был парализовать его.

Хантер на коленях шныряет туда-сюда по платформе, как разъярённая гиена, которая ждёт, когда прибудет её стая и надерёт нам задницы. Невидимый барьер его больше не беспокоит. Он даже не пытается выбраться. Он развлекается. Лижет его своим чёрным языком, сплёвывает на него кровь и рисует пальцем с помощью этого запёкшегося сгустка. Сперва это выглядит как просто каракули, но потом начинает вырисовываться какая-то фигура. Минуту спустя он перестаёт рисовать, наклоняется ближе к окровавленному барьеру и открывает рот. Наружу снова начинает струиться тот огненный туман, что вытекал у него изо рта ранее. Прижимаясь к связующему барьеру, он расползается дюжинами огненных змей. Закончив, он надувает грудь и всасывает огонь обратно в горло. Затем он падает на платформу. На этот раз я не ощущаю ничего, исходящего от него. Обычно я могу чувствовать жизнь, сердцебиение, даже самоё поверхностное дыхание, но этот парень даже не ощущается мёртвым. Больше похоже на чёрную дыру жизни. Кэнди встаёт и направляется к нему, но я хватаю её за руку. Барьер-заклятие ещё цел, но Хантер выжег на нём символ Сестры Луди, тот же самый символ, который он выжег у себя над кроватью.

А потом я снова чувствую, что Хантер жив. Всё ещё лёжа на спине, он поворачивает голову и смотрит на меня.

— Теперь до тебя дошло? Пожалуйста, скажи «да». Не заставляй меня ставить тебя в неудобное положение перед твоими друзьями.

Мне требуется минута, чтобы переключиться с лица на голос.

Хантер садится. Он всё ещё валяет дурака, но выглядит настороженным