Дроны над Сталинградом - Алексей Андров

немедленно отдал приказ: артиллерия и авиация должны нанести удар по этим целям до наступления утра. Контрудар противника был сорван ещё до того, как начался.

Работа не останавливалась ни на минуту. Громов с командой знали, что каждая минута счёта. Пилоты беспилотников уже не нуждались в инструкциях, они работали, как отлаженный механизм. Инженер продолжал модернизировать аппараты, добавляя новые детали, улучшая системы навигации, придумывая, как лучше передавать данные. Он был убеждён: противник может менять тактику, но они всегда найдут способ его переиграть.

В ночной тишине мастерской слышался лишь негромкий гул приборов, да приглушённые голоса операторов, которые координировали очередной ночной вылет. На стене висели обновлённые карты с новыми пометками. Громов отошёл от стола, с трудом разогнув спину, и посмотрел на своих людей. Все они были уставшие, измотанные, но довольные. Они знали: их работа приносит результат.

*****

Генерал Шумилов внимательно рассматривал снимки, сделанные с воздуха. На них отчетливо виднелись ангары, спрятанные среди руин. Пилот Громов уже подметил их во время своих разведывательных вылетов, а потом подтвердил данные благодаря воздушной разведке. Склад был замаскирован, но частые движения машин и техника, выстроенная вдоль дороги, не оставляли сомнений — это крупная база снабжения противника.

Генерал, отбросив снимки в сторону, повернулся к офицеру разведки:

— Свяжитесь с АДД. Пусть наши бомбардировщики займутся этим делом. Мы не можем тратить артиллерийские ресурсы, а авиация справится быстрее.

Приказ был отдан. В штабе авиации дальнего действия быстро разработали план: поднять в воздух группу ТБ-3 и Пе-8, проложить маршрут над рекой и выйти на цель, ориентируясь по координатам, переданным разведкой. Подготовка заняла считанные часы. Штурманы, корректировщики, командиры бомбардировочных эскадр — каждый знал свою задачу. Машины заправляли топливом, а механики проверяли исправность двигателей и бомболюков.

На рассвете, когда первые лучи солнца только начали пробиваться через облака, аэродром ожил. Длинные тени от крыльев стелились по снегу. Тяжелые бомбардировщики стояли в ряд, словно огромные стальные птицы, готовые к полету. Командиры экипажей получили последние наставления, проверили приборы. По взлетной полосе прошел гулкий звук — это прогревали моторы.

— Пошли! — раздалась команда.

Один за другим самолеты начали подниматься в воздух. ТБ-3 с его массивными крыльями медленно набирал высоту, за ним следовал более современный Пе-8. Моторы ревели, земля становилась все дальше. Из кабины пилота был виден разрушенный Сталинград — огромная картина человеческой трагедии. Каменные скелеты зданий, обгоревшие деревья, узкие полоски траншей, окутанные дымом — всё это напоминало о жестокости битвы, развернувшейся на этой земле.

Летчики молча наблюдали за проплывающими внизу руинами. Никто не произносил ни слова — все понимали, что впереди важная миссия. Их бомбы могли изменить ход событий, лишив противника критически важного снабжения.

Когда до цели оставалось всего несколько километров, штурманы начали докладывать:

— Цель впереди. Вижу маскировочные сети. Ангары справа.

Группа перешла в боевой строй. Подходя к объекту, командиры дали приказ на открытие бомболюков. Тяжелые бомбы одна за другой стали падать на склад. Внизу поднялись клубы огня и дыма. Огромные вспышки разносили ангары, снаряды и топливо. Каждая бомба попадала точно в цель, уничтожая не только сами запасы, но и надежды противника на пополнение своих войск.

— Попадание. Взрыв. Второй склад горит, — доложил бортстрелок.

На земле вспыхивали новые и новые взрывы. Немецкие расчёты ПВО пытались сбить самолеты, но опытные летчики уклонялись от зенитного огня. Через несколько минут работа была завершена. Самолеты уходили на базу, оставляя за собой разрушенный склад, который уже не сможет снабжать немецкие позиции.

Шумилов, получив доклад об успешной операции, посмотрел на карту и сказал:

— Отличная работа. Передайте летчикам благодарность. Это серьёзно облегчит наши дальнейшие действия.

Возвращаясь в мастерскую, Громов знал, что дроны сыграли свою ключевую роль. Без них выявить склад было бы невозможно. Теперь он думал о следующем шаге — модернизации своих аппаратов, чтобы расширить их возможности и ещё больше помочь армии.

*****

Друзья, если вам понравилась книга, просьба подписаться на страницу автора. Большое спасибо!

Глава XXVII. Радиоигра на выживание

Лейтенант Курт Хаузер не любил бросать слова на ветер. Когда он утром вошел в бункер штаба и без предисловий заявил: «У русских появилась новая техника. Она меняет правила игры», — присутствующие поняли, что это не пустая тревога. Хаузер был опытным офицером радиоразведки, уже третий год работающим на Восточном фронте. Его аналитические способности заслужили уважение. Он не выдвигал гипотез без серьезных оснований.

В бункере пахло озоном — рядом работали радиостанции. Столы были заставлены шифровальными машинами, стопками донесений и картами, испещренными пометками. Несколько офицеров подняли головы, ожидая объяснений. Хаузер подошел к доске, взял мел и принялся чертить.

— За последнюю неделю мы засекли ряд радиосигналов, которые явно не соответствуют стандартным советским частотам. Более того, их характеристики нестабильны. Это не их обычные передатчики — это что-то новое. С другой стороны, в те же самые дни наша артиллерия начала терять батареи с такой точностью, будто русские знают, где мы стреляем, еще до того, как мы наводим стволы.

Капитан Вильгельм Штормфогель, заведующий картографической частью, нахмурился:

— Ты хочешь сказать, что они ведут какую-то сверхточную разведку? У них появились сверхпрофессиональные специалисты?

— Не совсем. Речь идет не о людях. Сигналы фиксируются в небе, на высоте. Это не самолеты. Слишком маленькие, слишком слабые следы. Что-то вроде разведывательных зондов, которые запускают с земли. И, похоже, они не просто передают данные. Эти устройства направляют артиллерию, наводят авиацию.

Штормфогель скептически откинулся на стуле.

— Курт, ты слишком доверяешь этим скрипящим аппаратам. Может, это просто атмосферные помехи? Или русские играют в шифровальщиков, посылая ложные сигналы, чтобы сбить нас с толку?

Хаузер покачал головой:

— Атмосферные помехи не бывают настолько регулярными. И если бы это были ложные сигналы, то они не приводили бы к потерям наших батарей. Здесь что-то серьезное. Мне нужны ресурсы, чтобы разобраться.

Штормфогель посмотрел на коменданта, пожилого оберштурмбаннфюрера Герхарда Ланге. Тот сидел за массивным деревянным столом с массивной фарфоровой кружкой. Ланге неторопливо отпил кофе, затем негромко сказал:

— Хаузер, вы хотите сказать, что у нас появился новый противник в воздухе? И мы пока не знаем, что это за аппарат?

— Именно, — кивнул Хаузер. — Мы фиксируем непонятные радиосигналы. Мы теряем батареи. Мы видим, как русские изменили маневры. Это не просто разведка — это нечто большее.

Ланге задумчиво постучал пальцами по столу. На лице у него не было ни тени паники, только внимательность человека, привыкшего