Privatизерша - Макс Нарышкин

Остаток дня Арт провел в беспамятстве. Безумие охватило его. Он то возвращался к столу, то отходил к окну. Потом, вспомнив что-то, бросался за компьютер и выдвигал из-под крышки стола клавиатуру. Но так же внезапно охладевал и к ней, после чего сразу вставал. Через четыре часа раздумий Арт сорвал со спинки кресла пиджак и стал нервно шарить в его карманах. Выхватив чуть помятый листок и не сводя с него глаз, снова сел за стол и набрал на трубке номер.

— Игорь?

В трубке раздался приятный смех.

— Кажется, мне звонит Артур. Я очень рад.

— Ты обещал прийти на помощь в трудную минуту, или мне это только показалось?

— В тот вечер нам обоим много чего казалось. Но за это я ручаюсь. Было дело. Обещал.

— Этот момент наступил, если ты не против.

— Куда я должен приехать?

— В Марьино. Я скажу тебе адрес… — и Арт, еще сомневаясь, правильно ли поступает, уселся на столе.

Никакой охраны. Эти твердолобые лишь переломают все. Разобьют вазы династии Мин. Порвут фикусы, угробят живопись. А в это время Рита будет умирать в мучениях, и от погрома этого вряд ли ей станет легче в последнюю минуту. Поэтому — никаких головорезов.

— Если я правильно понял, тебя три с лишним часа возили по Москве, — пробормотал сидящий справа от Арта Игорь. Едва оказавшись в машине, он сразу пристегнул себя ремнем, и это не укрылось от внимания Арта. «Что ж, — подумал он, — это свидетельствует только о том, что рядом со мной находится педант. А еще он заботится о своем здоровье и соблюдает правила жизни. При этом он знает, что погружается в опасность, и это его ничуть не смущает. Со мной надежный человек», — заключил Арт. — И ты уверяешь, что не видел из-под повязки на глазах даже намека на свет. Тогда позволь спросить, куда мы едем.

Арт свернул с Гарибальди на Ленинский и погнал машину, выезжая на тротуар и проскакивая на красный. Он упрямо торопился покинуть Юго-Западный округ и оказаться в Западном.

— По убранству дома ты понял, что дом Александра Александровича находится на Рублевке? Иначе говоря, мы едем туда? — предположил Игорь, догадываясь, что сейчас снова последует поворот.

— Я совершил бы большую ошибку, если бы только так поступил. Я помню твой вопрос, помню и отвечаю на него… Когда меня посадили в машину, я стал читать стихи. С интонацией Козакова я читал «Онегина».

— Ты знаешь наизусть «Онегина»? — спросил Игорь и вдруг расхохотался.

— …Но потом я вдруг сообразил, что ехать по запруженной Москве и читать «Онегина» с целью рассчитать время до места доставки просто нереально… Я нервничал, оттого и совершал глупости… Я был напуган и делал то, что первым приходило в голову. И все равно продолжал читать. Иначе они могли подумать, что я нервничаю. Через два часа мне повезло. Мы остановились в пробке, потому что «Крайслер» совершил дэтэпэ с «КамАЗом»… Сегодня я позвонил и выяснил, что эта авария тогда случилась…

— Где?

— На развязке МКАД в районе Ленинского проспекта. Александр Александрович живет не на Рублево-Успенском шоссе. Он живет… Трасса М3 в результате аварии оказалась блокированной только по встречной полосе. Наша же была чиста, как взлетная полоса. К тому моменту, когда машина свернула к дому, я успел прочитать последние двенадцать глав. Этот дом в Саларьево, — уверенно произнес Арт.

Игорь почесал нос и немного восхищенный догадливостью приятеля, заметил:

— Но для этого нужно было знать еще и скорость автомобиля, в котором ты ехал… Иначе ошибка неминуемо приведет к тому, что дом Александра Александровича окажется в Дудкине или Картмазове…

— Скорость автомобиля была сто тридцать километров в час.

— Ты уверен?

— Да, — ответил Арт и нервно ухмыльнулся. — И сейчас мы поймем, где он живет…

«Мерседес» стоял в лощине, в двухстах метрах от особняка. Камеры его отследить не могли, с дороги машину тоже не было видно. Арт беспокоился за другое. Его память работала, как компьютер, он вспоминал все, что успел услышать во дворе за те несколько секунд, что его вели по дорожке к крыльцу. Слева от входа — камера наблюдения, отслеживающая сектор у входа в ворота; она едва слышно жужжала, когда разворачивала свое недремлющее око.

Но сколько еще таких камер? Наверно, с той же вероятностью, что их вообще нет. Та камера работала на ворота, и Арту не казалось, что этот Александр Александрович — и в подлинность этого имени верится с трудом, — настолько пугливый человек, что весь дом его украшен объектами видеонаблюдения. Глупость, если учесть количество охраны и прислуги в доме.

А охрану интересует лишь дорога да въезд на территорию. «Это, конечно, добрый для нас знак, — подумал Арт, — но только в том случае, если мои рассуждения верны».

Впрочем, на другое рассчитывать и не приходилось.

Обход забора строения занял около десяти минут.

— Ты уверен, что это тот самый дом? — спросил Игорь. На лице его не было и тени смущения от того, чем они собрались заниматься.

— Кованая ограда одна на этой улице. Я слышал, как натужно скрипели ворота. Верхняя петля ныла высоко над головой, и я вижу только одни ворота такой высоты. Это тот дом. Я уверен.

— Это хорошо, что ты уверен. Не хотелось бы мне объясняться с людьми, самый нехороший поступок которых — поездка на автобусе без шестикопеечного билета двадцать лет назад…

Более мощный Игорь подсел, и Арт встал ему на плечи.

Перемахнув ногу, он протянул Игорю левую руку. Оказывается, это не так уж трудно — без шума залезть на стену.

«Все, сейчас мы спрыгнем вниз, — подумал Арт, — и обратного пути уже не будет. Но я его и не искал».

Пятеро или шестеро молодых людей во дворе, в двух десятках метров от них что-то протирали, прометали, прочищали.

Десяток быстрых шагов — и они оказались у другой стены. Теперь уже — стены дома.

— Как думаешь, нас уже просчитали? — На лбу Игоря наконец-то заблестели бисеринки пота. У каждого чувство ответственности и готовности на все проявляется по-разному. У Арта вот, например, сразу влажнеют ладони…

— Не знаю, — честно признался он. — Во всяком случае, камер не видно.

— Я и Александра Александровича не вижу, — нехотя возразил ему Игорь, — однако он здесь.

Жестокая штука, эта логика, наука о законах и правильных формах мышления. Они стояли за углом дома в двух шагах от крыльца, и эта логика никак не помогала им проникнуть внутрь.

— Мне кажется, наступил психологический момент для взятия в плен языка, — произнес Игорь, и Арт только сейчас заметил в его руках короткое помповое ружье.

— Откуда ты это вынул?!

— Вопрос некорректен, но я отвечу: из сумки, которую принес. И дробовик я держу в своей мощной руке вот уже десять минут.

В глубине двора располагался гараж, машин этак на десять, размером с гараж «Алгоритма», и из него вышел, вытирая руки тряпкой, маленький человечек. Он торопился к дому.

Сейчас все зависело от их сдержанности.

Человечек заскочил на крыльцо и нажал на стене, рядом с дверью, кнопку. За перегородкой прозвучал какой-то вопрос, на который человечек сразу и ответил.

Защелкал замок…

«Теперь — пан или пропал», — решил Арт.

Они лениво вывалились из-за угла и стали подниматься по крыльцу. По странному тягучему звуку сзади Арт понял, что Игорь даже пытается изобразить раздирающую рот зевоту. Человечек смотрел на них без тревоги. Арт подмигнул ему.

Последний раз щелкнул ригель замка, и дверь распахнулась. Ситуация была такова, что перед Артом могли оказаться как двое человек, так и десять. Но привратник был один. Спокойствие на его лице не успело исказиться от подозрения…

Движение странствующего философа оказалось быстрее мимики охранника. Металлический торец дробовика поверг последнего в скорбящее уныние. Он отлетел к стене и скользнул по ней, как кусок масла по раскаленной сковороде. Выбежавшая из его ноздри струйка крови стала расползаться пятном на белой рубашке.

Арт схватил смотрителя гаража за шею.

— Сколько человек в доме?

Тот пытался мотать головой, из чего следовало, что он не понимает русского языка как в прямом, так и в переносном смысле.

— Ладно. — Арту пришлось согласиться с логикой человечка. — Зададим вопрос по-другому.

Схватив руку Игоря, он вставил ствол ружья в рот собеседника.

— Человек, наверное, пятнадцать, — признался смотрящий за конюшней барина человечек, когда ствол на мгновение выехал из его рта.

— Молодец, — похвалил Арт и забросил дробовик себе за спину. — Клиент ваш.

Сзади послышались короткий выдох Игоря, треск лба и стук костей о паркет. Работать с клиентами этот менеджер умел так же хорошо, как разводить чужую тоску в роли психолога.

Арт приоткрыл тяжелую дверь. Через нее его тогда выводили на улицу. Никаких камер в помещении он в тот день не заметил, поэтому двое, не боясь быть замеченными, быстренько проскользнули под массивную витую лестницу. Ступени были сплошные, с тяжелыми перилами и балясинами, поэтому их можно было обнаружить только в том случае, если кому-то понадобится заглянуть в угол, под лестницу.