Последний гамбит княжны Разумовской - Ульяна Муратова

боли лицо онемело, а из разбитой губы хлестала кровь, но я уже знала, что Вроний нас видел, и верила, что Саша придёт на помощь.

Автолодка набрала скорость и принялась закладывать виражи по узким каналам между домами, чтобы не попасть в лапы ракатиц, но минут через десять над нами начали кружить сверкающие воздушные лодки Белосокольских.

— Помогите! — отчаянно завизжала Аврора, и её крик расколол небесную синеву.

Три чёрные автолодки загнали нас в капкан — одна вырулила наперерез, ещё две преследовали сзади.

Чтобы не столкнуться с Врановскими, Берским пришлось свернуть в широкий центральный канал. Они принялись отстреливаться, но по ним молотили с разных сторон. Дома стояли с задраенными наглухо окнами и дверями, никто и не подумал выйти на помощь, а может, все уже уехали. Пару раз болты всаживались в борта, рикошетом отскакивали от них или свистели у нас над головами.

Оборотник у штурвала закладывал виражи, пытаясь уйти от погони, и нас швыряло и било о борта и дно. Астра тихо взвизгивала, а Варя вцепилась в маму и пыталась защитить её от ударов.

Раздались глухие хлопки, и в лодку влетел здоровенный зонтичный гарпун, прошёл прямо сквозь бедро Берского и ткнулся в правый борт, но пробить не смог. С лязгом раскрылся, дёрнулся назад и впился металлическими лепестками в левый борт, заодно намертво пришпилив к нему Берского. Оборотник утробно зарычал, лодку тряхнуло. Теперь ей не давал маневрировать более массивный чёрный катер Врановских, что тянул её назад.

— Если вы отдадите пленниц, мы отпустим вас живыми! — раздался зычный голос Саши.

Вот только оборотники не хотели терять добычу или же просто не могли мыслить рационально.

Берский перегнулся через борт и попытался перерезать канат, на котором держался гарпун. В этот момент наша лодка заложила вираж влево, нас смело в ту же сторону, крен стал слишком большим, и ледяная чёрная вода канала плеснула внутрь. Мы полетели в тёмную воду, как крышкой накрытые перевёрнутой лодкой.

Обожгло холодом. Я успела набрать побольше воздуха в грудь и нырнула. Под лодкой отчаянно бился пришпиленный к ней Берский, и я лишь успела отметить, что у него не получится выбраться.

Четверо остальных оборотников попытались выгрести на поверхность, но в одного уже вцепилась белая ракатица и выпустила в воду ядовитые чернила. Её неожиданно красивые руки с перепончатыми пальцами и длинными чёрными ногтями обвили могучее тело, а белое женоподобное лицо оскалилось в подобии улыбки, обнажая два ряда острейших зубов. Оборотник забился в попытке скинуть с себя ракатицу, но к ней уже присоединилась другая, и они жадно вгрызались ему в шею и пах.

Я подхватила за руку Астру и потянула выше, на поверхность, пока две другие ракатицы облепили Бориса. Их манила кровь, от которой вода сначала окрасилась в красный, но быстро почернела от яда. Я подтолкнула сестрёнку вверх, к голубому свету, навстречу бьющим сквозь толщу воды лучам. В этот момент икру пронзило болью, и меня с неудержимой силой потянуло вниз.

Изо рта вырвался воздух и серебристыми жемчужинами поплыл вверх. Рядом будто вскипела вода, и среди белой пены пузырьков я узнала Сашу. Он выстрелил в ракатицу, что тащила меня вниз, и попал, а затем его тени ринулись в стороны и распугали остальных. Саша вцепился в мою руку и потянул вверх с неимоверной силой. Меня пронзило его диким желанием защитить и спасти, настолько могучим, что с трудом в него верилось.

Нас выдернуло на поверхность, а потом — в лодку. Оказалось, Сашу страховали родичи, и это они вытянули нас за верёвку. Следом из воды вырвали Костю — он держал Варю, повисшую на его руках без сознания.

И… всё!

Я с ужасом посмотрела на багряно-чёрную воду. Вой ракатиц ушёл глубже, словно затаился в пучине.

— Мама? Роя? Астра? — я схватилась за борт и перевалилась грудью через него в попытке рассмотреть хоть что-то в чернильной ядовитой воде.

— Одна мелкая здесь. Антидот, срочно! — скомандовал Саша, оттаскивая меня подальше от воды.

Морана влила мне в рот пахучее зелье, пока Костя пытался откачать Варю. Астру уже завернули в одеяло, и она тряслась, забившись в угол.

Сверху раздался свист и возглас:

— Ромалы!

Белосокольские стремительными птицами рванули в сторону, и снова раздались хлопки, на этот раз гораздо мощнее. Из-за угла вывернула целая армада на скоростных катерах. По нам открыли огонь, и Саша заслонил меня собой, а затем выпустил тени.

Никогда не видела ничего настолько прекрасного и ужасающего одновременно. Он словно стал вратами в чистую мглу: она вырывалась из него, голодная и пожирающая всё на своём пути. Тени устремились к ромалам, и среди них началась паника — катера разворачивались в попытке уйти от клубящейся мглы, а если она их накрывала, то они теряли управление, врезались в дома и причалы.

Вой ракатиц перешёл в разрывающий барабанные перепонки визг.

Мимо проскользнул закрытый катер странного вида, и с него полетели снаряды. Один в полёте сшиб Вроний, но два других со звоном упали на палубу, и я узнала те самые серые банки со взрывной смесью.

Ринулась, чтобы выкинуть за борт, но не успела — банка взорвалась, заливая огнём всю лодку.

Нас отшвырнуло в воду, и последнее, что я увидела — лицо Саши, его руку, протянутую ко мне сквозь толщу воды, и почувствовала ярчайшее желание спасти меня и что-то ещё, что я не успела распознать…

Ноги обожгло болью, и меня стремительно потянуло вниз, в сердце чёрной глубины, бьющегося воем ракатиц.

Глава 14

Осталась 861 единица магии

Я изо всех сил хотела очнуться. Тонула в странной чернильно-синей темноте и пыталась вырваться из неё. Но она не отпускала. Тянула всё глубже, обволакивала собой, пеленала по рукам и ногам.

Там, внизу, в вечно-синем холоде, творилось нечто жуткое. Нечто настолько жуткое, что я боялась смотреть. Рвалась куда-то прочь, к воскрешению, но никак не могла вырваться из водной западни. Меня тянуло вниз, к мрачному средоточию какой-то тайны. Я наконец сдалась и открыла глаза, но в хороводе белёсых силуэтов ничего толком не разглядела.

Танец ракатиц? Их гнездо? Что именно это было?

Сознание постепенно гасло, я чувствовала где-то рядом искорку алтаря и тянулась к ней, но она казалась слишком слабой, чтобы воскресить меня снова.

Меня затопило горечью отчаяния. Ну же, ещё один разок! Дай мне последний шанс!

Я стремилась к своей искорке, прочь от кошмарного хоровода нечисти, обратно в прошлое, где все ещё живы, а судьбу ещё