Последний гамбит княжны Разумовской - Ульяна Муратова

у отца. — А сам делай что хочешь! Тебе не нужны дети, чтобы забаррикадироваться и оборонять дом!

— Вы никуда не поедете! Вы останетесь здесь! — неожиданно громко пророкотал отец.

— Почему? — мама толкнула его в грудь свободной ладонью, и Артёмка зашёлся слезами, прижатый к её телу другой рукой.

— Контроль, — прошептала я. — Мы все должны быть под контролем. Он расплатится нами, если потребуется. Или принесёт в жертву…

Я смотрела на отца, испытывая одновременно дичайшую вину и оглушающее разочарование — в нём, в себе, в нашем клане.

Быть может, алтарь не зря угас? Быть может, мы просто не заслуживаем лучшей доли?

Я встала между матерью и отцом и сказала:

— Уходите! А я останусь и помогу.

— Останутся все! — громогласно приказал отец.

— Мы не выдержим осады! Не в этом доме! — мама перешла на крик, и её эмоции захлёстывали мои собственные.

— Мы не оставим библиотеку на разграбление другим кланам и на поругание нечисти! — с нечеловеческим упрямством повторил отец. — Не вынуждай меня применять силу. Ты тратишь наше общее время!

Пока он загораживал выход из дома, прихожую наводнили Ведовские.

— Что случилось? — прокряхтел дед.

Я заозиралась в поисках поддержки:

— Периметр пал. Нам нужно эвакуироваться как можно скорее!

— Ася лишила нас защиты. Она рассеяла все запасы энергии. Пролезла в алтарную комнату и опустошила накопители, — ледяным тоном обличил отец. — Она могла помочь клану, но решила его предать! Оставила нас без защиты! Лишь бы сбежать и сохранить свою жалкую жизнь!

Его слова потрясли меня так глубоко, что я даже не сразу нашлась с ответом.

— Я пыталась разжечь алтарь! У меня почти получилось! Мне просто не хватило силы! Мы ещё можем спастись! Если бы не молчал, а с самого начала рассказал о случившемся, мы бы смогли разжечь алтарь своими силами!

— Эгоистичная маленькая дрянь! Заткнись! — холодно припечатал отец

Шагнул ко мне вплотную и с размаху влепил пощёчину, от которой я даже не смогла увернуться. Не ожидала. Отлетела вбок, впечаталась в Аврору и едва не свалила её с ног.

Лазурка выгнулась дугой, зашипела и ринулась на отца, но он ловко откинул её в сторону — прямо в руки Варе.

— Не смей трогать Асю! — взвилась мама.

— Никто никуда не уйдёт! Мы останемся охранять наследие Разумовских! Если Рублёвские одобрят кредит, а Ольтарские не свернут с пути, то у нас ещё есть шанс.

— Есть же и другие кланы, которые могут помочь… Врановские, например! Их нужно предупредить! Они ведь уже выехали и не ожидают нападения! Их можно попросить о помощи! — хрипло проговорила я, глотая смешанную с кровью слюну.

— Это не твоего ума дело! Ты уже отличилась, теперь сиди молча! — отрезал отец и бросил моим кузенам: — Свяжите её, пока она не натворила новых дел.

Они ловко скрутили меня и завязали руки за спиной. Я была настолько шокирована, что даже не сопротивлялась.

Маму с детьми так и не выпустили, окна и двери задраили, закрыли тяжёлыми деревянными ставнями снаружи и подпёрли специальными шестами изнутри. Так делали во время наводнений, и плотно подогнанная древесина обычно держала.

Сдержит ли она натиск нечисти?

Меня усадили на паркет в главной зале, и пока все суетились, ко мне прижались Астра и Артёмка, до которых взрослым не было дела.

— Папа! — позвала я его, когда он проходил мимо. — Нужно как-то предупредить другие кланы! Они же едут к нам и не знают о грозящей опасности.

— Ничего страшного. Отвлекут нечисть на себя, — бросил он. — Заодно перебьют часть.

— Но так же нельзя… — прошептала я ему в спину.

Он развернулся и уставился на меня, не мигая:

— А ты думаешь, нам хоть кто-то поможет? Кто-то рискнёт ради нас жизнью? Кто-то протянет руку? Только если увидит выгоду!

Меня трясло. Я не хотела ему верить, но по всему выходило, что он прав. Стоит ли жалеть Берских, если их князь хотел меня похитить? Стоит ли жалеть Огневских, если их князь солгал о том, что заплатил деньги? Стоит ли жалеть Полозовских, если их княжич сдирижировал обезглавливание нашего клана?

Но… я не хотела верить в то, что все такие, как они.

Однажды дед сказал, что наши мужчины вынуждены ставить эмоциональные блоки, иначе будут беззащитны перед интригами и злыми намерениями других кланов. Остальные спокойно причиняют боль, и только Разумовские чувствуют её. Невозможно мучить другого, если ты при этом мучаешься сам. А чтобы выжить, нужно уподобиться окружающим.

Астра обняла меня покрепче, а Артёмка поднял зарёванное личико и тихо спросил:

— Не́сись?

— Да. Нечисть. Но всё будет хорошо, — солгала я, коснувшись его щекой, забрав страх и тревогу. — Нас обязательно спасут другие кланы. Они скоро прибудут, нужно продержаться до рассвета.

— Это сколько часов? — всхлипнула Астра, нежными пальчиками убирая с моего лица прядь волос.

— Часа два от силы. Сейчас около пяти… Мы продержимся! А днём большая часть нечисти спит.

— Ракатицы и днём не спят, — ответила Астра, снова всхлипнув, но уже гораздо спокойнее.

В этот момент страшный звон городского колокола оборвался и утонул в водах канала. Отчего-то стало ещё жутче. Будто погасла последняя надежда на хороший исход.

— Астра, попробуй развязать меня, — тихонько попросила я и повернулась к ней спиной, а когда у неё не получилось, предложила: — Сбегай за ножиком.

Она кивнула, усадила брата мне на колени и, крадучись, двинулась к ближайшему столу. Сервировочный нож, конечно, не особо остёр, но лучше такой, чем никакого.

— Карауль, — коротко распорядилась я, и Лазурка на мягких лапах подошла ко входу в главную залу, чтобы предупредить, если кто-то придёт.

На то, чтобы освободиться от пут, ушло не меньше четверти часа. Я даже вспотела от переживаний.

— Лазурка, иди позови Аврору и Варю, — наказала я, и куничка синей струйкой скользнула прочь из главной залы.

Я отодвинула к стене массивный стол, постелила под него роскошную скатерть и усадила на неё детей, а потом оглянулась. Было темно, из других комнат доносились скрежет, обрывки слов и возгласы матери.

Когда пришли сёстры, Аврора села рядом со мной и спросила:

— Это правда? Ты развеяла всю энергию алтаря?

— Я пыталась помочь. Он не погас. В нём есть сила, но не хватает какого-то толчка, чтобы разжечь его заново! Мне очень жаль… Я хотела как лучше, — оправдывалась я.

Сестра ничего не ответила, отвела глаза, и мне стало стыдно за то, что я сделала только хуже. Она достала из кармана несколько конфеток и протянула младшим:

— Держите. Только тихо, ладно?

Дети кивнули, и пока они ели конфеты, Аврора сняла с Артёмки яркие синие ботиночки