Штрафники против «Тигров» - Роман Кожухаров

Судя по тому, как точно было угадано направление снарядов, можно было предположить, что артиллеристам явно помогали корректировщики. Первый залп лег в «недолет», но прямо на дороге, попутно накрыв два бронетранспортера, по-видимому, выдвинувшихся на подмогу пехотинцам, застрявшим у входа в лощину. Обе машины разнесло прямыми попаданиями в клочья.

Второй залп ушел за позиции немецких гаубиц. Снаряды разорвались где-то за ними, в лесу. Теперь стало понятно, что наши «боги войны» делали «вилку». Взяв гаубицы в тиски, они нанесли третий удар. С высотки было хорошо видно, как взрывы от наших снарядов поднимали в воздух игрушечных солдатиков и игрушечные пушечки немцев. Больше немцы артиллерийский огонь не вели. Видимо, отвечать было уже некому.

Наши пушкари, воодушевленные таким успехом, решили закрепить ситуацию. Лощину и подступы к ней накрыл настоящий шквал артиллерийского огня. Высота буквально дрожала от непрекращающихся взрывов. Штрафники залегли в окопах, надеясь на то, что в пылу всеочистительного огня братушки-артиллеристы не накроют и их позиции. Андрей, как и другие, вжавшись в спасительную стенку окопа, только представлял, какую работу задали себе артиллерийские расчеты, как сейчас носятся от ящиков со снарядами к орудиям и обратно заряжающие. Представляя все это, Андрей приговаривал про себя: «Так их… так их…»

XXIII

Когда тонны пыли и песка, поднятые артиллеристами, осели, на миг показалось, что в лощину опять вернулась та самая тишина, которую штрафники застали, придя сюда рано утром.

Вся дорога, от спуска в лощину и метров на четыреста в поле, была изрыта воронками. Те немногие из фашистских солдат, кому удалось выжить среди этого артиллерийского натиска, обратились в бегство. Кто-то из бойцов Аникина, уже из чисто спортивного интереса, стрелял им вдогонку. Но в этот момент из лощины снова послышалась стрельба. Правда, это были жидкие одиночные выстрелы. Их перекрыл рокот танкового мотора. Неужели в лощине уцелела какая-то немецкая техника?

Вдруг на дорогу выскочили несколько солдат. Ошалевшие от испуга, обожженные, в разорванных, залитых кровью кителях полевой формы, они судорожно отстреливались от какого-то преследователя, вселявшего в них смертельный ужас.

Мучения почти их всех тут же прекратил пулемет, заработавший с позиций штрафников. А следом из лощины выкатила… «тридцатьчетверка», та самая, которая подожгла немецкого монстра на поле. Танкисты развернули машину на дорогу и направились прямиком за удиравшими фашистами.

— Наши пошли… Надо их поддержать… Вперед, за мной! — тут же крикнул Аникин. Бойцы, взобравшись на край окопов, по склону бросились вниз. Пока они спускались, из глубины лощины показался второй танк «Т-34». Он остановился у самого ската высоты. Люк на башне открылся, и оттуда появился танкист в танковом шлеме. Он улыбался такой широченной белозубой улыбкой, что, казалось, она не вмещается в его измазанное сажей лицо.

— Здорово, пехота! — приветливо крикнул он. — Бьем фашиста?!

— И наше вам здрасьте! — крикнул в ответ Талатёнков. Он одним из первых очутился возле горячей, пахнущей соляркой брони. — Ну и здорово вы распотрошили тех чудищ немецких!.. Красота!..

— А ты откуда знаешь? — спросил танкист с деланым удивлением. В то же время улыбка его сделалась еще шире.

— Левитан по радио передал — в последних новостях, — держал марку Талатёнков. Весь взвод и танкист дружно захохотали.

— Было дело, попались страшилы немецкие под горячую руку, — слегка важничая, порисовался танкист. — Ничего, и не таковских били…

— Далеко собрались? — спросил танкиста Аникин.

— На Оглендув… — вмиг посерьезнев, ответил танкист. — Фашисты деревушку заняли. Есть оперативные данные, что пара немецких танков туда вошла — этих самых, новейших, ну, которые в поле догорают…

Танкист кивнул шлемом назад, в сторону лощины, за которой в поле остались подбитые немецкие танки.

— Так нам вроде как по пути, — резонно заметил Аникин. — И дорогу на Оглендув мы знаем. Бывали уже там, третьего дня…

— Так чего мы время тратим? Пожалуйте на броню! — закричал танкист. — Делитесь на две группы… Первая — забирайтесь ко мне. А вторую мы к Удалову на броню посадим. Я щас ему по рации сообщу, он вас подберет…

XXIV

Отделение минометчиков и еще пять человек Андрей оставил на позициях. Старшим поставил Абайдуллина, наказав ему держать позиции до прихода основных сил. Остальные, погрузившись на броню двух танков, стремительно продвигались в сторону захваченного немцами Оглендува.

Поле пересекли напрямую и, обогнув лесок, по следам гусениц немецких танков выбрались на проселочную дорогу. Здесь дорога образовывала развилку. Проселочная ее часть уходила влево. Андрей помнил, что это было направление на располагавшееся неподалеку местечко Шидлув.

К Оглендуву вела другая — заросшая травой, она почти сразу сворачивала в лес и, петляя среди вековых сосен и елей, выводила прямиком к Оглендуву.

Танкисты, на кураже одержанных побед и сокрушенных немецких монстров, даже не сбавляли хода. Этот кураж, помноженный на бесценный боевой опыт, с потом приобретенный в кровопролитных схватках, давал свои результаты.

Прямо на дороге перед деревней танки выравнялись и параллельно, с налету ворвались на деревенские улицы. Немцы заметались по улицам пешком и на мотоциклах. Танк Удалова, на котором находился Андрей и часть штрафников, не сбавляя хода, выстрелил вдоль улицы. Снаряд, просвистев мимо домов, поднял в воздух мотоцикл с коляской и двумя сидевшими в нем немцами. Вдогонку ему, на соседней улице, свой выстрел произвел второй танковый экипаж. Бойцы, ухватившись одной рукой за выступы на броне, упираясь ногами, расстреливали почти в упор мелькавших фашистов. Это напоминало стрельбу во время джигитовки.

Пройдя по-богатырски вдоль улицы, танк развернулся и замедлил ход, давая возможность штрафникам спешиться.

— Быстро десантируемся! — крикнул Аникин, одним из первых спрыгивая возле забора в виде куста зеленой изгороди. Эти кусты росли здесь вдоль улиц повсюду.

Как только все бойцы ссадились на землю, танк, выпустив черные клубы дыма, ушел вдоль улицы на другой край деревни.

— Рассредоточиться. Прочесываем до угла того дома… — Андрей указал пальцем ориентир наступления. Второй танк промчался мимо. А к ним подтянулись бойцы из второй группы.

— Куда это они так помчались? — как бы вслух рассуждая, спросил Карпенко.

— У них тут свой интерес, — пояснил Аникин. — Ты же слышал, они ищут этих, ну… немецких страшил… чудищ бронированных. Трех сожгли, и теперь, пока всех не уничтожат, не успокоятся.

Никакой обороны немцы толком организовывать не собирались. Они в такой панике покидали деревню, что забывали даже захватить с собой оружие. Группу таких горе-вояк Аникин и Карпенко спугнули в самом конце улочки. Когда над головами фашистов просвистели русские пули, они припустили, как заправские бегуны, как будто соревновались друг с другом.

Наконец взвод дошел до самой окраины села. Рокот двигателей «тридцатьчетверок» был слышен между домами, где-то к западу отсюда.

— Товарищ командир… — позвал Талатёнков, заглянув за ворота во двор самого крайнего дома. — Скорее смотрите сюда.

— Ты чего там, Змея Горыныча увидал? — спросил его Аникин, подбегая с винтовкой наперевес. Уж больно растерянное лицо было у Талатёнкова.

— Смотрите… — только и тыкал пальцем Егор. Заглянув внутрь, Андрей ударом ноги распахнул калитку. Она была не заперта и широко распахнулась. Посреди просторного, широкого двора возвышалась бронированная громадина. Тот самый — «несокрушимое» чудовище. Он стоял к ним задом, пушкой развернувшись в сторону дома.

— Да-а… Действительно Змей Горыныч… — присвистнув, только и нашелся что сказать Андрей. Вскоре уже весь взвод собрался вокруг находки.

— Может, он заминирован? — предположил Крапива. — Уж больно он аппетитно стоит. Не подбит вроде…

— А мы щас проверим… разрешите, товарищ командир? — повернувшись к Аникину, спросил Карпенко. Получив разрешение, он ловко взобрался на башню.

— Ого, ну и верхотура!.. — закричал он оттуда и дернул за крышку люка. Тот тут же распахнулся. Карпенко, не раздумывая, засунул внутрь голову.

— Товарищ командир! Так он целехонек! — радостно крикнул он, извлекшись из сплющенной башни. — Видать, немцы так драпали, что забыли сюда гранатку кинуть. Ну, дела…

— Хорошенького Змея Горыныча ты, Егор, нам обнаружил… — обернувшись к Талатёнкову, с улыбкой произнес Аникин.

Тот почесал в затылке рукой.

— Я вот кумекаю, товарищ командир, стоит ли нам танкистам про наш трофей сообщать? — поморщив лоб, спросил Талатёнков. — Жалко. Я думаю, если им отдать, так они цистерной спирта не расплатятся. Как думаете, командир?