Штрафники против «Тигров» - Роман Кожухаров

XXVI

Бревна плота причалили к правому берегу. Кто-то из солдат, не дожидаясь, пока плот уткнется в пологий песок, прыгнул в воду, намереваясь тут же бежать.

— Куда?! — закричал Отто. Они будто не слышали, и только выстрел, сделанный Хагеном в воздух, заставил их обернуться.

— А раненые? Мы перенесем раненых… — не терпящим возражений голосом сказал Хаген. — И лошадь… Быстро…

Трое, первыми выскочившие на берег, переглянулись. У одного потянулась рука с винтовкой.

— Не вздумай… Я тебе башку раскрою… — спокойно, но с холодной ненавистью произнес Хаген. Эти парни были не из их роты, судя по новенькой форме — из какой-то тыловой службы гарнизона. Хаген почувствовал, что животный страх, который сейчас всецело владел ими и руководил их действиями, расслышал и принял его слова. Не дожидаясь их реакции, он по-деловому приказал двоим оставшимся на плоту, возле телеги:

— А ну, парни, берем аккуратно, по одному…

Он повернулся к тем, кто хотел удрать. Все трое послушно замерли у воды.

— Вы, на берегу, принимайте… И поживее. Постели брезент. Выше, за кустом… Складывайте их аккуратно…

— Вы двое. А ты беги искать подмогу. Скажи, у нас раненые. Тяжелые. Нужны санитары. Понял?

Щуплый солдат, с растерянным, будто заспанным лицом, исполнительно кивнул и бросился вверх по песчаному берегу. Его вдруг проснувшееся лицо, стряхнувшее страх, подсказало Отто, что он во что бы то ни стало подмогу найдет.

Они полностью разгрузили подводу, переместив на берег шестерых раненых. Двое были совсем плохи. У одного была оторвана нога выше колена. Обрубок ноги лежал тут же рядом, возле своего владельца, теперь уже бывшего. Непонятно, кто и зачем ее тут положил. Раненый без ноги был без сознания и молчал.

Второй, наоборот, все время говорил и кричал, что не хочет умирать, что дома его ждут жена и трое детей, что он хочет хотя бы разок глянуть на своего младшего. У него был разворочен живот. Когда его поднимали, кровь пошла у него ртом и выступила на руках, которыми он прижимал рану.

XXVII

Остальные трое держались получше. Один, с перебитой пулей голенью, даже попытался перебраться на берег сам. Спрыгнув здоровой ногой сначала на плот, он уже хотел лезть в воду. Но Отто заставил его отказаться от этой затеи. Речная вода, попав в рану, могла вызвать заражение. Как выяснилось, раненый — командир гарнизонного отделения минометчиков, звали его Эберхарт. Солдат лет сорока, с лицом, которое без всяких слов говорило, что он хорошенько поварился в котле войны. Глядя на его лицо, почему-то становилось сразу понятно, что этот солдат сумеет перетерпеть любую боль и от него ни при каких обстоятельствах не услышать хотя бы тихого стона или жалобы. Он все время ругался и не мог успокоиться от того, что они оставили Сокаль.

— Будь они трижды прокляты, эти чертовы интендантские службы! Вместо того чтобы уделять время боевой подготовке, наш комендант только и делал, что занимался вопросами обеспечения. Черт возьми, своего собственного. Русские выбили нас из города, как слепых щенков…

— У русских серьезные силы, Эберхарт… — пытался успокоить его Отто. Но тот только качал головой в ответ, озвучивая очередное ругательство.

— Наши командиры должны были организовать надежную оборону. А они побежали, как тараканы, при первых же выстрелах русских танков…

В адрес трусливых командиров Эберхарт отсылал такое веское ругательство, как будто оно было выпущено из 122-миллиметровой пушки тяжелого русского «монстра».

— Как тебя зовут, стрелок? — спросил он вдруг Отто, обращаясь к тому по званию.

— Хаген, Отто Хаген, герр Эберхарт. Из роты Шефера…

— А-а… стрелковая рота Шефера… пришедшие к нам на помощь… — Минометчик покачал головой, как бы рассуждая вслух с досадой и горечью. — Я слышал о том кошмаре, который произошел на высоте…

Отто молчал. Ему не хотелось сейчас вспоминать об этом. Эберхарт, словно угадав его мысли, произнес:

— Я просто хотел узнать твое имя, стрелок Отто Хаген. Ты — молодчина… Ты все правильно сделал.

— Ваш товарищ спас мне жизнь… Вытащил меня из воды… — словно оправдываясь, произнес Отто.

— Ты молодец, стрелок Отто Хаген… — опять повторил Эберхарт, уже самостоятельно ковыляя по берегу.

XXVIII

Освобожденную подводу вместе с лошадью они переправили на берег. Животное, в испуге рванув к долгожданной твердой земле, перетащило следом полегчавшую телегу. Подмога прибыла быстрее, чем ожидал Отто. Отправленный им солдат из интендантской службы привел двух санитаров и унтер-офицера в фуражке медицинской службы.

— Кто тут старший? — спросил унтер. Лицо его выглядело смертельно усталым. Отто не успел ничего ответить, как уже раздался голос Эберхарта.

— Старший группы — стрелок Отто Хаген, герр обергефрайтер! Вот он, стоит… — произнес Эберхарт. — Прошу запомнить его имя и при случае представить к награде. Он вел себя геройски, герр обергефрайтер.

— Ладно… — устало ответил унтер. — Потом выясним, кто тут герой… А кто тут Хаген? Мне нужна эта подвода…

Отто без проволочек передал в распоряжение медиков раненых и подводу.

— Удачи, Эберхарт! — сказал Отто, бегом покидая берег.

— Ты — настоящий солдат, Отто… И всегда им оставайся! — напутствовал его вдогонку раненый минометчик.

Унтер из медицинской службы сказал Отто, что сейчас все войска, покинувшие Сокаль, стягиваются к окраинам Кристинополя. Гауптмана Шефера он не знал. Но зато он прекрасно знал Дидерица, руководившего медчастью стрелковой роты. Выяснилось, что он видел унтерфельдфебеля Дидерица и стрелков из его роты на переправе, уже здесь, на правом берегу.

— Они помогали эвакуировать раненых от реки к Кристинополю… Судя по словам Дидерица, русские сильно потрепали их роту. Остатки, которые еще могут находиться в строю, под командованием своего командира убыли к окраинам Кристинополя. Русские намерены форсировать реку с ходу. Есть информация, что они попытаются развить успех и захватить Кристинополь. Только это у них вряд ли получится…

Обергефрайтер вмиг преобразился. Вся его усталость будто отступила, и он сделал многозначительную паузу, как бы готовя окружающих к тому, что то, что он сейчас скажет, имеет первостепенное значение.

— На помощь защитникам города прибыл танковый батальон! — с придыханием в голосе сказал он. — С такой железной защитой русские обломают себе зубы о наши редуты. Что они смогут сделать с непобедимыми «тиграми»?

XXIX

Отто хотел возразить ему, но потом передумал. В конце концов, зачем отнимать у человека последнюю надежду? Что изменится от того, что этот несчастный обергефрайтер узнает о разгроме двух отделений непобедимых тяжелых машин — гордости и символа могущества тысячелетнего Рейха? Отто отдал бы все, чтобы самому забыть об этом кровавом поле, превращенном гусеницами танков в кровавое месиво из мокрой грязи и человеческого мяса.

На фоне такого воспаленного воодушевления санитар проявил редкую практичность в бытовых вопросах. Он споро стянул с одноногого раненого сапог и протянул его Отто. Это был тот самый раненый, который не приходил в сознание. И на действия санитара никак не прореагировал. Потом санитар взял оторванную ногу и принялся стягивать второй сапог.

— Что смотришь? Помоги… Держи здесь… — властно приказал обергефрайтер. С помощью Хагена с бывшей ноги стащили второй сапог.

— Возьми… кажется, твой размер… — пробурчал обергефрайтер, сунув растерявшемуся Хагену обувь прямо в живот. — Этому бедолаге они все равно не понадобятся… Да… Хорошая примета… Теперь ногу тебе точно не оторвет… Солдаты так говорят. Так что носи. А то босиком тебе защищать Кристинополь будет не так удобно. А ведь в переводе с греческого это значит — «город Христа». Да хранит тебя бог, стрелок Отто Хаген!

Кристинополь… «Скорее — на окраину Кристинополя…» — об этом думал Отто, на ходу натянув прямо на босые ноги чужие сапоги.

XXX

Их прилично отнесло вниз по течению. Теперь Отто требовалось подняться к переправе, а потом — выше нее, к набережной, где располагались позиции стрелковой роты. Около пляжа, на который выбрался Хаген, он натолкнулся на минометчиков из городского гарнизона. Они вчетвером пытались установить на песке средний миномет.

Один из них попросил помочь подтащить ящик с минами. Он был тяжеленный. В этот момент русские принялись бомбардировать правый берег снарядами и минами. Первая мина, которую выпустили минометчики, не долетела до берега, подняв высокий водяной столб.

Несколько лодок, наполненных вражескими солдатами, плыли на эту сторону. Их переправу прикрывали артиллерией и орудиями танков, которые один за другим появлялись на левом берегу и с ходу начинали обстрел немецких позиций.