Повесть о кольце - Джон Рональд Руэл Толкин

чутье у Орков острое, как у собак, и что они умеют лазать по деревьям. Он обнажил меч; лезвие сверкнуло голубоватым пламенем, но потом угасло и оставалось тусклым. Несмотря на это, Фродо не переставал ощущать близкую опасность. Он подполз к краю площадки и заглянул вниз. Ему показалось, что он слышит внизу, у подножья дерева, какую-то осторожную возню.

Потом послышалось что-то вроде сопенья и царапанья по коре дерева. Это не мог быть Эльф: Лесное племя двигается совершенно бесшумно. Фродо притаился. Что-то медленно взбиралось по дереву, и он слышал его свистящее, сквозь сжатые зубы, дыхание. Потом, у самого ствола, он увидел две бледносветящиеся точки; они неподвижно смотрели вверх, но вдруг погасли, что-то темное скользнуло по стволу и исчезло.

Почти тотчас же на площадку поднялся Хальдир.

— На это дерево хотело подняться какое-то существо, — сказал он. — Это не Орк, и я не знаю, что это такое. Оно исчезло, едва я прикоснулся к стволу.

Я не поднял тревоги потому, что нас здесь слишком мало и мы не сможем принять битву.

Он рассказал также, что внизу прошел, вынюхивая следы, целый отряд Орков, но что Эльфы заманивают их дальше в лес, откуда никто из них не вернется. А как только рассветет, Фродо и его спутники должны будут отправиться на юг, к сердцу Лориена, где Серебряная река вливается в Андуин.

6.

На следующий день, рано утром, Хальдир и Румиль повели Отряд тайными тропами на юг. Идти было лепко, пока они не подошли к Серебряной реке, глубокой, быстрой и холодной, как лед. Моста через нее не было, но Хальдир вызвал Эльфа на ее другом берегу, и тот перекинул им тонкую серебристую веревку, по которой им всем пришлось перейти. Фродо перешел без особого труда, не глядя под ноги, но Сэм не мог оторвать взгляда от быстрого течеиия внизу, и ему этот воздушный путь совсем не понравился.

После переправы Хальдир объявил, что теперь они вступили во внутреннюю область Лориена и что поэтому он должен завязать Карлику глаза.

Гимли возразил на это: — Я не согласен. Я не пленник и не соглядатай.

Мой народ никогда не был связан со слугами Врага и никогда не причинял вреда Эльфам. Если вы опасаетесь за свои тайны, то я склонен выдавать их не больше, чем Леголас или любой другой из нашего Отряда.

— Не сомневаюсь в этом, — ответил Хальдир, — но таков наш закон. Я не могу нарушить его; я и так уже сделал слишком много, позволив вам переправиться через эту реку.

Гимли положил руку на рукоять топора и заявил, что никогда не даст завязать себе глаза, а скорее в одиночку вернется в свою страшу, хотя бы ему пришлось погибнуть в пути. Но Хальдир возразил, что не может больше отпустить его, а должен доставить к своему правителю. Гимли выхватил топор; Хальдир и его спутники натянули луки.

— Погибель на Карликов с их упрямством! — закричал испуганно Леголас.

— Довольно! — сказал Арагорн. — Если вы хотите, чтобы я вел Отряд, то сделайте так, как я велю. Пусть завяжут глаза нам всем, даже Леголасу. Так будет лучше всего, хотя наш путь станет медленным и темным.

Гимли засмеялся. — И Хальдир поведет нас всех, как слепцов? Но я буду доволен, если завяжут глаза только Леголасу и мне.

— Я Эльф, я родич здешним жителям, — возразил Леголас, начиная сердиться в свою очередь.

— Придется нам кричать "Погибель на Эльфов с их упрямством", — оказал Арагорн. — Но Отряд должен быть равен во всем. Завязывайте нам глаза, Хальдир!

— Увы! — вскричал Леголас, когда повязка легла ему на глаза. — Как неразумно наше время! Все мы — враги одного Врага, а я должен идти, как слепой, пока солнце играет в золотой листве ваших деревьев!

— Это верно, — ответил Хальдир. — Ни в чем не выражается сила Врага так ясно, как в разъединении тех, которые еще могли бы противостоять ему. Мы больше не доверяем миру за пределами Лориена, и наши руки чаще касаются тетивы луков, чем струн арфы. Но не смущайтесь тем, что ничего не видите: я сам поведу вас, а тропы в наших лесах ровны и гладки.

Идти пришлось медленно, хотя вскоре они перестали бояться того, что споткнутся и упадут. Тропинка под ногами была, как бархатный ковер. Фродо ничего не видел, но остальные чувства у него обострились. Он ощущал запах деревьев и травы; он различал каждый звук в шорохе листвы над головой, слышал плеск реки справа от себя и звонкие голоса птиц в небе; он радовался, когда теплые солнечные пятна пробегали у него по рукам и лицу.

Они ночевали под деревьями, прямо на земле, а наутро продолжали путь.

Вскоре им встретился большой отряд Эльфов, направлявшийся к северным границам Лориена; Эльфы рассказали, что вторгшиеся в Лориен Орки уничтожены, и лишь немногим удалось бежать на запад, к горам. Они рассказали также, что видели какое-то странное существо — вроде животного, но не животное; оно было черное и бежало почти на четвереньках; стрелять в него они не стали, а поймать не могли, и оно исчезло вниз по реке, на юг.

Но самой важной вестью было то, что, по приказанию правителя Лориена, пришельцам не нужно было завязывать глаза. Хальдир поспешил снять повязку прежде всего у Гимли и, низко поклонившись, поздравил его с тем, что он — первый из Карликов за долгие века, которому довелось увидеть деревья в сердце Лориена.

Когда очередь дошла до Фродо, он огляделся и дух у него захватило от восторга. Они стояли на открытом месте. Слева возвышался большой холм, одетый свежей, ярко зеленеющей травой и увенчанный двойной короной больших деревьев: внешний круг был безлиственный, со снежнобелыми стволами, внутренний — с бледно-золотой листвой, сквозь которую просвечивала белизной обширная площадка — талан. Трава была усеяна цветами — белыми, голубыми, золотистыми; небо над головой сияло нежной лазурью, а яркое солнце отбрасывало от деревьев длинные тени.

— Это Кеир Амрот, — произнес Хальдир, — сердце нашей древней страны.

Здесь вечно цветут зимние цветы в невянущей траве. Здесь мы остановимся и войдем в Зеленый Город, когда наступит вечер.

6.

Остальные бросились в душистую траву, но Фродо не двигался с места. Ему казалось, что он попал в какой-то новый, необычайный мир. Все, что он видел, было прекрасно, как в первый день мироздания: все краски — желтая, и белая, и голубая, и зеленая — сияли так