Вельяминовы. Начало пути. Книга 3 - Нелли Шульман

— Ничего, справлюсь, — пробурчал Матвей и Джон, стоявший на пороге, непонимающе спросил: «С чем справитесь, мистер Мэтью? Мы с Майклом закончили, так что в том письме было, миссис Марта, от сына вашего?».

— Ты садись, — Марта посмотрела на высокую фигуру зятя, что виднелась за Джоном и повторила: «Оба садитесь».

Выслушав Марфу, Джон выпил сразу полбокала вина, — залпом, и растерянно сказал: «Ну, если так, то поезжайте, конечно, мистер Мэтью, конечно. Если у вас все удачно пройдет, я помню, мне папа говорил, вы в Лондоне не хотели жить…

— Смотри-ка, — Матвей поднял красивую бровь, — я смотрю ты, как твой отец, — своего не упустишь.

Джон покраснел и мужчина рассмеялся: «Ладно, ладно, тем более, я и сам хотел у тебя это попросить. А комнаты мои, — он повернулся к Марфе, — пусть Питер сдаст тогда, что им простаивать».

Волк посмотрел на тещу и сказал: «Я с дядей поеду, все равно ведь — сейчас в Париже окажусь, или летом следующим, да, Джон?».

— В общем, да, раз там тебя уже ждут, — согласился Джон, — ты можешь в Новом Свете, — он усмехнулся, — и задержаться. Ладно, — он поднялся, — раз мы все решили, пойду еще, мистер Мэтью, поработаю с этими документами по Нижним Землям, что вы привезли. Приходите потом, миссис Марта».

Когда тяжелая, дубовая дверь закрылась, Марфа сказала: «У тебя дети, Михайло Данилович, ты ума лишился, что ли? Езжай в Париж, даже и не думай об этом. Я смотрю, ты по тем временам соскучился, когда твоя голова на плахе лежала!».

— Вы за моей дочкой отправляетесь, — жестко ответил Волк, — а там, — ваша дочь, ваша внучка, племянница ваша. Ничего, — он вдруг мимолетно улыбнулся, — давно я на Москве не бывал, а хочется.

— Мы не на Москву едем, зять, — вздохнул Матвей, — а на реку Шексну, в Горицкий Воскресенский женский монастырь. Сначала на Волгу, в Ярославль, Федор там вроде, а уж с ним — дальше.

— Погодите, — Волк задумался, — правильно, я же еще ребенком был, во время оно. Еще царь Иван жив был. Там эту княгиню Старицкую убили, Ефросинью, утопили в Шексне, я помню, шептались на Москве-то об этом.

Нюрнбергские часы на стены пробили семь раз — медленно, размеренно.

— То прабабка моей дочери была, — Матвей поднялся. «Скажу тогда Джованни, пусть он на север съездит, камень — то все равно надо ставить.

— А кто ее убил, ну, княгиню Ефросинью? — спросил Волк.

Матвей помедлил, и, увидев, как Марфа открывает рот, сказав: «Я», — вышел из кабинета.

— А кто скажет? — Хосе посмотрел на невесту. Она улыбнулась, и, прислонившись к стене, ответила: «Ну, это же твой отец, давай ты. А тете я скажу, только, мне кажется, она уже обо всем и сама догадалась».

Он оправил простой, льняной воротник ее коричневого платья и коснулся щеки девушки:

«Жалко, что твои родители уже умерли. Когда приедем в Амстердам, сходим на могилу к донье Эстер тогда».

Она кивнула и, задержав руку Хосе в своей ладони, проговорила: «А папа в море. Там, куда тетя Марта и Дэниел едут за Беллой, в Картахене, прямо у гавани его корабль лежит. И он там, вместе с ним».

— Мы ведь сможем потом в Париж приехать, повидать Беллу, — улыбнулся Хосе. «Это недалеко от Амстердама, и дедушка мне говорил, там есть кое-кто, ну, из наших, будет, где остановиться».

— Я так счастлива, — вдруг, страстно, сказала Мирьям. «Я и не знала, что так бывает». Хосе оглянулся — коридор второго этажа был пуст, только из детской доносилось какое-то шуршание и пыхтение, — и глубоко, долго поцеловал невесту.

Мирьям схватилась за ручку двери и шепнула: «Да! Да, милый!». Дверь стала медленно открываться, и они едва успели оторваться друг от друга.

В изящной гостиной горел камин, Джованни и Марфа, сидя друг напротив друга, читали какие-то документы, иногда делая в них пометки. Мияко, в большом кресле у окна, чинила детскую одежду.

— Папа, — откашлявшись, спросил Хосе. «Ты занят, да?».

Джованни отложил перо, и, окинув юношу взглядом, смешливо ответил: «Ну, для такого — нет, дорогой мой».

Хосе опустил глаза и, поняв, что все еще держит Мирьям за руку, — покраснел.

— Тетя, — четко, звонко проговорила Мирьям, — мы с Иосифом обручились и поженимся, когда ему будет можно. Я еду с бабушкой и дедушкой Кардозо в Амстердам, вот. Там тоже буду акушеркой, миссис Стэнли дает мне рекомендации, чтобы меня взяли — сначала в ученицы, как у нее, а потом свою практику открою.

— Вместе со мной, — добавил Хосе и Мияко, повернувшись, встав, поклонилась Мирьям. Та ответила на поклон и недоуменно спросила: «А почему вы кланяетесь, миссис Мария?»

— Так принято, — ответила та. «Свекровь и невестка всегда кланяются друг другу».

Марфа рассмеялась, и, подойдя к Мирьям, поцеловав ее, шепнула: «Отец твой с матерью смотрят сейчас на тебя, дорогая, радуются, ты уж поверь мне».

— Я знаю, — девушка обняла Марфу. «Спасибо вам за все, тетя, милая. И простите, мне так жаль, так жаль, что миссис Тео…

Марфа вздохнула: «Следующим летом навещу вас, в Амстердаме-то, я к Морицу Оранскому еду, в Дельфт, вы там, рядом, так, что ждите в гости» Джованни выпил и заметил: «А мне придется, как мы к вам поедем, к этой можжевеловой настойке привыкать, как я посмотрю».

Хосе взглянул на Мирьям и подумал: «Господи, а и, правда — скорей бы. Ну, дедушка говорил, что, даже если на Святую Землю поехать придется, брат доньи Эстер замолвит за меня словечко. Думал ли я, Господи…

— И вот еще что, Мияко-сан- сказал он вслух, строго, — миссис Стэнли, хоть и акушерка, а в детских болезнях тоже разбирается. Я перед отъездом еще их всех осмотрю, и попрошу ее показать вам местные травы, чтобы снадобья вы научились делать. Тут все-таки деревня, мало ли что, пока врача ждать будете.

— Я тебе помогу, ну, с детьми, — шепнула ему Мирьям, и Хосе понял, что все это время так и держал, ее за руку, — не отпуская.

— Никогда не отпущу, — пообещал он себе. «Никогда».

Волк проверил уздечку и сказал шурину: «Ну, все, езжайте, у тебя же там, ты говорил, контракты какие-то подписывать надо, уже и завтра. Пока ты Уильяма в Итон завезешь, пока то, пока се».

Питер пожал ему руку: «Спасибо тебе. Спасибо что за Мэри едешь». Лазоревые глаза посмотрели на Волка и мужчина, помявшись, вздохнул: «Мне очень, очень жаль, Майкл. И зайди, перед тем, как с дядей Мэтью в порт отправляться, мои поверенные завещания ваши подготовили, надо подписать. Они у меня будут лежать, ну, как все семейные документы.

— А Дэниел? — внезапно спросил Волк. «Ему не надо?»

— Он несовершеннолетний еще, — улыбнулся Питер. «Я вот тоже — хоть главой дела в семнадцать лет стал, завещание только в прошлом году составил».