Хотели принца? Нате - получите, распишитесь! - Poly Аkova

ну кто ты?

— Гоблин Мастодонт я, — ответил тот.

— Задам вопрос по другому — почему ты всем помогаешь?

— А ежели помогать не буду — миру конец будет, сила черная все захватит.

— ?

— Я ж раньше-то жил где хотел. Делал все, че хотел. А потом заметил, что когда со мной силой добровольно делятся или подарок какой я в свою очередь могу то же желание исполнить. А потом эта черная появилась. И я стал ограничен в пространстве.

— А ты можешь в пространстве перемещаться? — спрашивает Светка.

— А как же он оказывается всегда там где его зовут, — говорю я. — Конечно может.

— А ты можешь перенести и кого-то еще — не только сам? — спрашиваю в надежде.

— Не-е. Не получалось прежде. А что, ты хотела к своему Эвену попасть?

— Угу, — опускаю краснея голову.

— Вот тут я не помощник.

— Ладно. Утро вечера мудренее, — говорит мама. — Давайте спать. Тем более наши мальчики уже спят.

И правда Лимиус и Барсик спали свернувшись клубочком вокруг драконихи.

27

Утро началось с возгласа Светки: " Да заткните кто-нибудь уже его!"

Я сонно мотаю головой и не могу понять о чем она.

— Света? Что? Тебе что-то приснилось? — мама гладит ее по плечу.

— Нет… — тянет та. — А вы че не слышите?

— Кого?

— Да его! — и она указывает на дракониху и Барсика.

Лимиус уже видно, как всегда, убежал с Малышом. А Барски сидит и мурлыкает, тыкаясь мордочкой в морду драконихи.

— Ты про Барсика? — осторожно спрашиваю я.

— Нет! — рявкает Светка. — Я про дракона.

— Э… Света, про какого дракона?

— Да вот про этого… — и Светка поднимает на меня испуганные глаза.

— Ты чего?

— А… — и она замолчала, замерев на месте.

Мы с мамой переглянулись.

— Света? — позвала мама.

Но та не реагировала.

— Чего это с ней? — удивляется мама.

А я смотрю на Светку, на ее мимику на лице, потом перевожу взгляд на Барсика с драконихой и кажется начинаю понимать в чем дело. Хихикнув говорю маме: " Кажется я поняла, в чем дело."

— Да?

— Ага! Она слышит нашу драконессу!

Светка отмерла и растерянно нас оглядела.

— А… Это… Она че… Это я че… ЕЕ ПОНИМАЮ? — глупо переспрашивает нас.

— Ага! — киваю улыбаясь. — Причем единолично!

— Только я? — опять переспрашивает она.

— Ага! — подтверждаю.

Светка спрыгнула с кровати. Подхватила дракониху на руки и давай кружить ее по комнате. А так как комнатка-то малюсенькая и свободного места почти нет — брякнулась с ней на кровать, чуть ее не придавив.

— Да тише ты! Раздавишь ее так.

— О! У меня теперь тоже свой дракон!

— Драконесса, — машинально поправляю я.

— Ой, да ладно! Я-то уже большая.

И видя наши удивленные взгляды поясняет: "Она меня воспитывает, представляете будто я маленькая. И Этого, — она указала на Барсика. — Братиком моим называет. Вот умора-то".

Барсик видимо не стерпев такой наглости прыгнул на кровать: "Мяу!" и давай об Светку когти точить.

— Э-э, ты че меня когтями дерешь? — возмущается она.

— А что б маму его не обижала, — говорю усмехаясь.

И добавляю: " А воспитывать-то тебя надо, надо."

Дружный хохот разнесся по нашей спальне.

— Вы чего? — на пороге стояла Арыся.

— Ой! А че это, а зачем вы их принесли? — подходит она ближе.

Барсик трется об ее руки. А дракониха растопырила крылья и подняла высоко голову.

— А че это с ней? — Арыся аж растерялась.

— А это теперь мой, моя, то есть, драконесса, — хвастается Светка. — Как у Эльки Малыш!

— Че? — хлопает глазами Арыся. — И такая же вырастет?!

— Э… — Светка растерялась. — Не знаю. Хотелось бы.

— Ой девочки, мы так еще год не переедем, — смеется мама.

— Это почему это?

— Так нам теперь еще комнату надо пристраивать, — смеется она.

На наш дружный хохот входят Жива и старшая ее дочь.

— Че вы с утра так смеетесь? Ой! А это че?

— Да вот решили еще одного дракона завести, — говорю. — Дракониху вернее. Так что новый дом нам снова мал стал.

Мы все дружно рассмеялись.

28

Наша дракониха — Драконесса, плавно перешло в Принцесса — росла не так быстро как Малыш. Нянчилась все с Барсиком и пыталась воспитывать Светку. А так как Светка частенько отмахивалась от ее видимо наставление, Принцесса частенько прикусывая трясла ее за подол платья. Со Стороны очень смешно смотрелось. Мы всегда хихикали над Светкой при этом, а Светка обиженно дула губы.

— Ну когда же ты уже перестанешь! — возмущалась Светка.

— Так она ж тебя дочерью считает! — отвечала ей в таких случаях моя мама.

— Малыша вон пусть воспитывает!

— А он старше её!

— А я еще старше!

* * *

— Амелина! Живительница! — проша стоял у забора. — Пожалуйста, помоги!

— Что случилось? — мама завязывая платок на голове поспешила к нему.

— Мне тоже с вами? — спрашиваю.

— Пойдем, — кивает мама. — Так в чем дело Проша?

— А это, там у Марина ногу бревном прижало.

Мы припустились к нашему новому дому. Решено было пристраивать еще один большой сарай. Хотя мы и были против. Но в деревне решили, что так надо. Ну надо, так надо. И вот теперь из-за этого строительства — травма у Марина.

Прибегаем на место. Марин полусидя, полулежа из-под бревна нам машет.

— Ну как хоть тебя так угораздило? — мама вздыхает. — Так осторожно не трогаем ничего.

"Малыш! — зову я его мысленно. — Нужна помощь твоя".

"Уже лечу", — был ответ.

— Ой. — Вздыхаю. — Если б и правда летал. А то только так говорит.

А Малыш уже и правда рядом.

— Быстрый ты однако.

И смотрю Лимиус у него с крыла съезжает.

— О! А это что-то новенькое.

"Ну не за шкирку же ему меня нести было"! — слышу голос Лимиуса.

Улыбаюсь. А Малыш тем временем под руководством мамы поднял лапами бережно бревно и отодвинул в сторону.

— Так, — мама наклоняется к Марину. — Слом. Все ясно.

— Так две доски мне живо. Вот такой длинны, — и мама показывает длину.

— Так. Терпи Марин. Так Эвелина держи тут.

И она вправляет сломанную кость. Марин орет что есть мочи.

— Ничего, уже все. Ты молодец.

"Да уж, — думаю про себя, — на живую слом вправлять"…

Мама приматывает платком две доски в ноге Марина.

— Ну думаю месяц ты точно в гипсе этом будешь.

— Это как месяц? — удивляется тот.

— Ну дней тридцать примерно.

— Так много? — тот удивляется еще больше.

— А ты как хотел? Слом ведь был. Срастись все должно теперь. Потом разрабатывать будем — еще дней тридцать.

— Ой…

— Вот и ой! Говорили вам не надо нам