Час перед рассветом - Анастасия Сычёва

Проблема была в том, что мне вовсе не хотелось всю жизнь прозябать Донер пойми где, влача жалкое существование лекаря. Глупо было бы подобным образом потратить с таким трудом обретенную свободу. У меня не было никакого желания скрываться и вздрагивать каждый раз, когда мне на пути встретится вампир или маг. Я хотела жить так, как мне нравится, не зависеть от других. Но как этого добиться? Надо стать сильнее своих врагов. Или если не сильнее, то, по крайней мере, такой силой, с которой им пришлось бы считаться. На данный момент ничего подобного я из себя не представляла. В магическом плане я была хорошим целителем и неплохо владела плетениями, изменяющими внешность, но не более. Прочие мои знания были бессистемны, поскольку получила я их благодаря своим снам. Воин из меня тоже посредственный — у того же Люция, который был высшим вампиром, я выигрывала пять поединков из десяти. Да, он многому научил меня, но до совершенства мне еще очень далеко.

Вывод: надо учиться. Причем и магии, и воинскому искусству. Кстати, маг и воин одновременно — нечастое явление, многие маги пренебрегают физическими тренировками, считая их лишними. Проведя неделю в антимагических кандалах, я была готова оспорить это заявление. Если бы не полученные навыки, я бы точно не смогла пройти по карнизу и достать из своей комнаты необходимые для побега вещи. Так что учиться надо и тому и другому. Поразмышляв, я решила, что начать стоит с воинского искусства. Но возникал вопрос — куда идти? Опираться я могла только на рассказы Люция. Насколько я знала, он в разное время обучался в нескольких школах боевых искусств — у себя в Вереантере, затем в Аркадии и потом в Селендрии. И если выбор Вереантера и Селендрии я еще понять могла — у вампиров и эльфов великолепная военная подготовка — то упоминание Аркадии меня смутило. Зачем вампиру обучаться у людей? Люций пояснил, что школа находится на северо-востоке Аркадии, недалеко от Приграничья, и, следовательно, обучают там любые расы. А главой школы вообще был темный эльф, так что удивляться было нечему.

Подумав, я решила остановить свой выбор именно на Аркадии. К вампирам соваться было самоубийственно, в Селендрию — ненамного лучше, особенно если вспомнить, что род Этари лишили всего сами же темные эльфы. Так что я начала собираться в дорогу. До Фертагара добралась за две недели — пешком и напрашиваясь в попутчики к торговцам. От приграничного валенсийского города до Госфорда — там находилась нужная мне школа — было примерно столько же. Набор в школу проходил в самом начале осени, так что у меня неожиданно появился месяц свободного времени. Сидеть в гостинице без дела было бессмысленно, да и денег оставалось не так много (украшения по-прежнему лежали на дне сумки, но я их берегла на черный день), и я решила найти какую-нибудь работу. Делать я почти ничего не умела, и поэтому через два дня явилась в местную аптеку. В Фертагаре их было всего две, и я выбрала ту, которая показалась мне побогаче. Дядьке за прилавком на вид было слегка за пятьдесят. Он оглядел меня хитрым, цепким взглядом — отметил про себя мой скромный, но чистый и добротный наряд типичной горожанки — и поинтересовался, чего госпожа желает. Выслушав предложение госпожи, он первым делом хотел отказаться, но я, оглядев на витрине выставленный ассортимент флаконов и склянок, внесла встречное предложение — я приготовлю сложную по составу и способу приготовления мазь от ожогов, которой здесь, в аптеке, не было. Если господин аптекарь оценит мои скромные таланты, он возьмет меня к себе на работу на ближайший месяц. Аптекарь Ниорт заинтересовался и согласился. На сбор трав и приготовление мази у меня ушло три дня. Оценив полученный результат, Ниорт немедленно согласился на мое предложение. Чтобы «госпожа знахарка» не тратила время на дорогу до гостиницы, ей выделили комнату при аптеке. Как оказалось, аптека занимала первый этаж трехэтажного дома, на верхних же двух этажах жил Ниорт с семьей. Мы обговорили и мое жалованье — достаточно небольшое, но с учетом того, что мне предоставят угол и стол. В общем, сделка получилась взаимовыгодной.

Убедившись в моих талантах, Ниорт попытался уговорить меня остаться в Фертагаре и работать у него постоянно. Я вежливо, но твердо отказывалась. Когда хитрый аптекарь понял, что задержать меня не удастся, он завалил меня работой — видимо, для того, чтобы моих отваров и мазей хватило надолго. Про себя я посмеялась его запасливости, затем потребовала прибавки к жалованью и принялась за работу. Вполне довольная тем, как все складывается, я работала с удовольствием, и этот месяц проходил для меня достаточно приятно.

Вскоре я перезнакомилась со всеми домочадцами Ниорта. Их оказалось много: его жена Мариса, полная, но очень подвижная дама, на которой лежали домашние дела, и трое взрослых детей. Старший сын Локард занимался тем, что обеспечивал аптеку необходимыми ингредиентами для лекарств, две дочери Ниорта — Лика и Дара — были травницами. Кроме того, Локард недавно женился, и его жена сейчас сама осваивала искусство приготовления лекарств. Но она работала в достаточно щадящем режиме, поскольку находилась на пятом месяце беременности. И была еще кухарка Грета, которая помогала Марисе с хозяйственными делами. Мое появление они восприняли слегка настороженно, но оспаривать решение главы семьи никто не стал. Довольно быстро все убедились, что я не воровка и не мошенница, и стали относиться ко мне более дружелюбно. Лика и Дара, с которыми мы часто работали на кухне (кухня в этом доме была большая, условно поделенная на две части — для готовки еды и для приготовления лекарств), пытались расспрашивать меня о моей жизни. Я отвечала уклончиво и душу не раскрывала. Они же сами, вместе с Марисой и женой Локарда, оценили мои домотканые платья, чепец, скрывавший целиком мои волосы, который я снимала, только когда оставалась в своей комнате одна, прикинули мой возраст — я была на четыре года старше Лики — и приняли меня за вдову, рано потерявшую мужа и теперь вынужденную зарабатывать на жизнь самостоятельно. Предложенная версия мне очень понравилась, и я подстраивалась под нее.

Они привыкли ко мне довольно быстро, и, когда мы работали, девушки охотно обсуждали кавалеров и свои житейские дела, нисколько не стесняясь меня. Я слушала их болтовню, но сама говорила мало — все-таки я сильно отличалась от них манерами и боялась выдать себя. В редкие свободные минуты я внимательно наблюдала за тем, как хлопочет на своей половине кухни Грета — навыков ведения хозяйства у меня не было абсолютно, а теперь, когда принцессой я больше не являлась, эти знания могли бы оказаться полезными. Та однажды заметила мой интерес, когда готовила жаркое на обед, и ворчливо осведомилась: