Скажи мне шепотом - Мерседес Рон

всего лишь легенда и что Анастасия погибла в тот же день, когда большевики расстреляли всю ее семью.

– Если хочешь, я могу помочь тебе с исследованием, – произнес он мне на ухо, чтобы нас не услышали.

– Что-то мне кажется, ты не особо мне поможешь, – с улыбкой отозвалась я.

– Вообще-то, я очень многое знаю об Анастасии. Ты вот знала, что почти все слуги ее ненавидели, потому что она была ужасно капризной?

– Это неправда! – тихо возмутилась я. – Про нее говорили, что она была исключительно умна, а над ее замечаниями все хохотали до упаду.

– Она была противной неженкой.

– Она была не такой, как все.

– Ты так же о себе думала, когда мы не соглашались играть только в то, во что хотелось тебе?

Да, в детстве я закатывала грандиозные концерты, хотя вслух никогда этого не признавала.

– Ты меня сейчас назвал неженкой?

– Я сказал, что ты не такая, как все.

Я удивилась, и Тейлор это заметил. Мы помолчали, в полумраке уставясь друг на друга.

Урок почти закончился. Незаметно для остальных Тейлор откинул назад прядь моих волос. Когда он вновь заговорил, его голос изменился; стал более звучным, более низким, каким-то гипнотизирующим.

– Я со вчерашнего дня не перестаю думать о том, как мы почти поцеловались с тобой, Ками. – Губы Тейлора оказались настолько близко к моей шее, что по всему телу пробежала дрожь. – Я хочу тебя себе…

Я удивленно повернулась к нему.

Глаза Тейлора вспыхнули, когда встретились с моими, и я поняла что он именно тот парень, который никогда не причинит вреда, который будет заботиться обо мне и сделает счастливой. Я знала это, ощущала всем сердцем. С ним я всегда чувствовала себя защищенной, рядом с ним всегда находилась в безопасности.

– Тейлор… – начала я, хотя не имела и отдаленного понятия ни о том, что думаю, ни о том, что чувствую.

Впрочем, я так и не узнала, что могла бы произнести, поскольку в этот момент Тейлор закрыл мой рот поцелуем. Внутри меня словно зашипела растворимая таблетка. Он сильно и решительно прижимался губами к моим губам. Я и моргнуть не успела, а мы уже целовались взасос посреди урока, при всех одноклассниках, в паре метров от учителя истории.

Никто из нас не отстранялся, и поцелуй затягивался. Ох ты ж блин, как он затягивался!

Тейлор заскользил рукой вверх. Почувствовав его пальцы на обнаженной коже бедра, я инстинктивно схватила Тейлора за футболку и привлекла еще ближе. Наши языки переплелись. У меня перехватило дыхание, а его аромат, казалось, заполнил все пространство вокруг.

«Мать моя женщина, я целуюсь с Тейлором Ди Бьянко!»

В голове промелькнула тысяча мыслей о моей матери, о его матери, о нашей дружбе, о его брате и о моем бывшем.

Тем временем Тейлор провел пальцами выше, не сдерживаясь и ничего не стесняясь, однако я не предприняла ни малейшей попытки возразить.

– Господи, – выдохнул он в мои губы, медленно лаская бедра.

Я собралась остановить его, поскольку дело заходило слишком далеко, когда неожиданно зажегся свет, и мы услышали голос учителя:

– Тейлор и Камилла, в кабинет директора.

«Вот дерьмо!»

18

ТЕЙЛОР

Мы смотрели на директора, не имея ни малейшего представления, что говорить. Если в прошлый раз он рассердился из-за драки, то факт, что мы обжимались на уроке, довел его до белого каления.

– Это недопустимо! – уже в третий раз воскликнул он.

Украдкой покосившись на Ками, я изо всех сил постарался сдержать смех. Она покраснела как помидор. Молча кивала, словно болванчик, и явно не могла подобрать слов в свое оправдание.

– Нам очень жаль. Честное слово, этого больше не повторится.

– Мне стоило бы вас исключить. – Он постучал по столу колпачком ручки. – Во-первых, я поговорю с вашими родителями. Во-вторых, продлю ваше наказание еще на неделю. И если бы от вас не зависело выступление наших команд по баскетболу и группы поддержки, я бы запретил вам ехать в эти выходные в Фаллз Черч. Один-единственный проступок, и я исключу вас. Учтите, я не шучу! А если думать о ваших профилях, – добавил он, очевидно, имея в виду оценки, – то на этом закончатся ваши шансы поступить в Йель, мисс Хэмилтон, и ваши шансы поступить в Гарвард, мистер Ди Бьянко.

Я почувствовал на себе удивленный взгляд Ками, но не повернулся к ней. С силой сжал челюсть и уставился перед собой. Никого не касалось, в какой университет я собирался поступать. Меня так разозлило, что директор взял и так просто разболтал мой секрет, что я с трудом сдержался, чтобы не надерзить ему.

– А теперь скройтесь с глаз моих! – завершил он разговор, даже не подняв глаз от документа, который составлял.

Я открыл дверь и пропустил Ками первой. Она и полсекунды не подождала, чтобы наброситься с вопросами.

– Гарвард?

Остановившись, она с нежностью и удивлением воззрилась на меня. Я никогда бы не признался вслух, как больно было увидеть такое изумление в ее глазах от факта, что у меня имелась возможность учиться в престижном университете.

– Йель? – нанес я ответный удар.

Ками пожала плечами.

– Я уже много лет туда собираюсь. По секрету, я захотела поступать после сериала «Девочки Гилмор», и потому что это хороший университет. А еще там учился мой отец.

– И что ты хочешь изучать? – поинтересовался я, пока мы шагали по коридору до столовой.

– Изящные искусства.

Я вспомнил, как она любила рисовать.

– Ты до сих пор рисуешь?

Она смущенно кивнула, и я удивился, почему Ками считает, будто этого нужно стесняться.

До того, как мы погрузимся в толчею столовой, я взял ее за руку и привлек к себе.

– Послушай, мне жаль, что все так вышло с наказанием и что теперь твое будущее под угрозой.

– Не переживай, – покачала головой Ками и, снова смутившись, добавила: – К тому же виноваты мы оба.

Черт, я внезапно вспомнил нежность ее кожи, когда ласкал ноги, и почувствовал, как опять сбиваюсь с курса.

– То, что случилось…

– Было ошибкой. Я знаю, – произнесла она с такой уверенностью, что мой мозг почти машинально отыграл два хода назад.

– Ошибкой?

Ками оглянулась вокруг. Ей было неловко, и она торопилась.

– Я еще не готова заводить отношения. Я только что рассталась с Дани и…

– Ладно-ладно, не волнуйся, – перебил я. – Хорошо? Речь же не идет о свадьбе или чем-то подобном.

Я рассмеялся, стараясь скрыть разочарование. А Ками еще сильнее смутилась, и я немедленно раскаялся в своих словах.

– Давай не будем слишком много думать обо всем