Солдаты необьявленной войны - Александр Тамоников

Уснуть больше она не смогла. Предчувствие близости достижения заветной цели будоражило ей кровь. Людмила, почти не переставая, курила.

Наконец рассвело. На часах было чуть более шести часов.

Официантка, отодвинув пепельницу, повернулась к Кудрееву, обняв подполковника, по-прежнему никак не среагировавшего на прикосновение голого женского тела.

Ольга в эту ночь, как ни старалась, долго не могла уснуть. Чувство неотвратимо надвигающейся катастрофы не покидало ее. И причину этого своего состояния женщина объяснить не могла. Казалось бы, вечером все выяснилось. Андрей не рассчитал сил и опьянел сильнее обычного, в результате чего отключился. Что в этом странного? Ничего. Но почему это неотступающее ощущение скорой беды? Мысли бились в ее голове, словно птицы в клетке. Забылась она под утро. Но в семь часов была уже на ногах. Быстро умывшись, оделась и, стараясь не потревожить брата с супругой, вышла из их дома. Со стороны расположения казарм воинских частей доносился характерный шум. Там уже вовсю кипела жизнь, именуемая Службой. Городок же был пустынен и тих. Ольга чуть ли не бегом добралась до квартиры жениха в надежде, что сейчас увидит проснувшегося Андрея, его виноватый, такой родной взгляд, услышит слова неуклюжих оправданий. И все будет по-прежнему. Они позавтракают и вместе пойдут в часть. Так должно быть и никак иначе.

Ольга машинально достала ключ, переданный ей накануне Щукиным, совсем забыв, что вчера не смогла им воспользоваться. Ключ легко вошел в скважину. Его даже поворачивать не было никакой необходимости. Дверь оказалась открытой. А вот это уже странно. Выходил, что ли, ночью Андрей? А что? Лег рано, рано и проснулся, вот и решил подышать свежим ночным воздухом. Но в квартире темно! Опять лег? Странно.

Воронцова прошла в прихожую, оттуда в комнату, и… на пороге замерла. От увиденного зрелища ее словно пробило током. Ольга широко раскрытыми глазами смотрела на софу. На постель, в которой в обнимку голыми лежали ее Андрей и… официантка из кафе, Людмила Крикунова.

— Боже! — только и смогла проговорить Воронцова.

Она почувствовала, что пол уходит у нее из-под ног. Возможно, и упала бы, но удержалась за косяк, повторив:

— Боже!

На ее шепот открыла глаза официантка. Увидев Ольгу, она резко поднялась. Полностью обнаженная и не пытающаяся скрыть своей наготы.

— Воронцова? Вовремя ты! Ну что столбом стоишь? Проходи. Это все же и твоя хата.

Людмила начала одеваться. Кудреев по-прежнему спал.

Ольга так и не смогла найти в себе силы произнести еще хотя бы слово. Она словно окаменела.

Официантка же, одевшись, села в кресло и, закурив, продолжила:

— Тебя, дорогуша, никак столбняк хватил? Хотя, согласна, хватит, если увидишь такое. Только, знаешь, не надо ТАК на меня смотреть. Ты на своего жениха будешь пялиться, когда он проснется. Во всем, чему ты стала невольной свидетельницей, виноват только твой Андрюшенька.

Людмила, выдохнув дым, подняла бутылку из-под шампанского. Та была пуста.

— Я не собираюсь оправдываться перед тобой, девонька. Но чтобы между нами не было недоразумений, объясню, почему сейчас нахожусь здесь, а не рядом со своим законным мужем. Твой Кудреев силой затащил меня сюда. Мы встретились совершенно случайно, вечером, часов в восемь, может, чуть позже. Я вышла в медсанбат за таблетками, температура поднялась. Возле калитки и встретились. Андрей был не в себе. Таким я его еще не видела. Он, не проронив ни слова, вдруг схватил меня. Я попыталась вырваться. Куда там! От такого бугая вырвешься. И потом, я хоть и не трусиха, но на этот раз мне стало страшно от его безумного, животного взгляда. Я поняла, что лучше подчиниться, иначе запросто можно и жизни лишиться. Ведь ваши профи всегда с оружием ходят, даже по городку. Короче! Втащил он меня в хату, дверь закрыл и бросил, как куклу, на софу. Ну, а что было потом, думаю, объяснять не надо. Да! Перед тем как завладеть мной, Кудреев заставил меня выпить бутылку шампанского вперемешку с коньяком. Сам же он ничего не пил. И эти пузыри, что ты видишь на столике, опорожнила я. Соответственно, от такого коктейля потом ни хрена не соображала. И уснула, когда твой жених перестал насиловать меня. Признаюсь, хоть мне было и обидно, но… приятно! И все же я сопротивлялась. Даже укусила в шею. Можешь посмотреть, там синяки должны остаться. Вот так, красотка! А жених твой — зверь! Страшный человек! Для него баба — половая щель, не более. Этой ночи я ему никогда не прощу.

Ольга выкрикнула:

— Прекрати! Ты все лжешь! Не мог Андрей поступить так!

Людмила сощурила глазки, так же повысив голос:

— Не мог? А я лгу? Так какого хрена я до сих пор здесь? Если бы нам с ним нужно было просто переспать, то, будь спокойна, мы сделали бы это по-тихому, за час-два! И в десять вечера я была бы уже у себя дома. И никто, ты слышишь, никто и никогда не узнал бы о нашей связи! Зачем мне было оставаться здесь до утра? Чтобы вызвать скандал, который в первую очередь ударит по мне? И в результате я получу реальную перспективу потерять мужа? Думай своей башкой, Воронцова! И не ори на меня! Вон на своем дерьме, Кудрееве, отрывайся!

От криков женщин Андрей начал приходить в себя. Пробуждение от наркотического сна давалось ему с трудом. Подняв веки, он сначала не мог определить, где находится. И откуда слышатся голоса. Голова шумела, в глазах двоилось, как после общего наркоза, да еще и тошнота резкими позывами сотрясала желудок.

Женщины замолчали. Ольга продолжала стоять в дверях, Людмила сидеть в кресле.

Кудреев сел в постели, тряхнул головой, поднял взгляд, увидел Воронцову.

— Оля? Где я?

Ответили ему сбоку и сзади:

— Дома ты, красавец! Где же еще? Андрей повернулся на этот голос. Сквозь пелену увидел официантку.

— Людмила? И ты? Что… происходит?

Крикунова фыркнула:

— Он еще спрашивает?! Посмотрите на него! Это тебя надо спросить, что произошло! С чего это ты вчера сбесился?

— Я?.. Сбесился?.. Ничего не пойму!.. Оля?

Воронцова овладела собой.

— Ну, хватит, подполковник! Я смотрю, комедии ломать ты мастер. Ничего не поймешь? А может, и не помнишь ничего?

— Да!.. Не помню.

— Вспоминай. Вместе со своей подружкой и без меня. Спасибо тебе, родной. За все спасибо, сволочь!

Ольга сдернула с пальца обручальное кольцо, швырнув его в обнаженную волосатую грудь Кудреева, и, срываясь на плач, выкрикнула:

— Чтобы тебя рядом со мной близко не было! Я сегодня же подам рапорт о переводе в другую часть! Какая же ты, Кудреев, мразь?!

Воронцова, хлопнув дверью, выбежала из квартиры.

Людмила прикурила новую сигарету.

Андрей, подняв кольцо, поднес его к глазам, повторив:

— Что происходит?

Людмила хмыкнула:

— А ты действительно артист еще тот! Куда мне до тебя? Ольга правильно сказала, сволочь и мразь ты, подполковник. Кто бы знал, господи?

Кудреев постепенно отходил от гадости, которой угостила его официантка.

— Да что, в конце концов, все это значит? Какого черта ты здесь торчишь? И Оля, она…

— Беги догоняй свою Олю! Только что-то подсказывает мне, ты ей больше и даром не нужен! И, между прочим, она права! Это я еще простить могу, потому как женщина слабая, да и… люблю тебя, дурака! Воронцова же не такая! Она гордая! Но ты сам во всем виноват!

Кудреев закричал:

— Да в чем я виноват-то?

От крика вернулась головная боль. Сильная боль, отбросившая подполковника на подушку.

— В чем виноват, спрашиваешь? Да в том, что изнасиловал меня! Бросил свою невесту, затащил к себе меня и изнасиловал!

— Кого? Тебя? Разве тебя можно изнасиловать? Ты… сама… кого хочешь… но как же болит голова!

Андрей через силу поднялся, качаясь, прошел до шкафа. Там лежала специальная, боевая аптечка. В ней препараты, способные мгновенно привести в чувство любого человека. Ослабевшими руками и превозмогая тошноту, Кудреев вытащил из пластмассовой коробочки два шприц-тюбика. Один для снятия боли и последствий отравления. Другой — стимулятор жизнедеятельности. Ввел лекарства себе в руку. Они подействовали стремительно. Не прошло и минуты, как подполковник взглянул на действительность иными, трезвыми и разумными глазами. И от его взгляда Людмила сжалась.

Она попыталась уйти, но Андрей приказал:

— Сидеть! Разговор только начинается! И не дергайся, себе хуже сделаешь!

Кудреев облачился в спортивный костюм, встал перед женщиной.

— А теперь, дорогая, все по порядку! Начнем с того, что я затащил тебя сюда! Ведь это было именно так?

— Да!

— Подробнее!

Людмила пересказала свою версию произошедших ночью событий.

Кудреев, выслушав официантку, произнес:

— Так!!! Видно, подготовилась ты неплохо! Все продумала, все просчитала! Что в коньяк добавила?

— О чем ты? Какой коньяк? Этот, что на столе, выпила я, а в кафе меня вечером не было, и спиртным вчера я не занималась, проверь у своего заместителя, Щукина.