Передышка не бывает долгой - Юрий Никитин

внимание на другую?.. Или это просто его месть, а на самом деле…

Но что у него на самом деле? Неужели она не сумеет отвоевать его у этой тцарицы мелкого тцарства? В ее Куявии у контов земли обширнее и богаче!.. Хотя что для Мрака земли, он герой, а герои на все смотрят иначе.

Глава 6

Запад небосвода охвачен багровым заревом пожара, что разгорается все ярче и расползается на всю половину неба, а на землю падает недобрый отблеск, словно обещает и здесь кровь и горящие села и города.

Только люди и муравьи бьются с себе подобными, мелькнула горькая мысль, даже волк волку никогда горло не порвет, а дурные лоси разве что шишки друг другу набьют, вот и называй их теперь дурными…

Он дождался, когда небесный пожар выгорел, только на самом краю небозема осталась багровая полоска, взял лук и вышел из терема.

Сбоку от крыльца тут же вынырнул один из воинов, прибывших с Хугилаем.

– Ваше Величество!

– Тихо, – шепнул Мрак. – Я помню тебя, ты плыл тогда с отрядом Геонтия Секироносца к той крепости?

Воин сказал польщенно:

– У вас хорошая память, Ваше Величество!

– У меня не только память в порядке, – ответил Мрак. – Ну, ты же догадливый, вон как ухи торчат!

Он прошел мимо, впереди круг света от горящего на столбе факела, потому заранее свернул в чащу таких розовых и пахнущих днем, но теперь зловеще темных кустов.

И почти сразу пришло ощущение, что за ним следят и что видят его отчетливо, как бы ни прятался. Не подавая виду, что встревожен, шел дальше, дважды свернул, стараясь уловить, с какой стороны опасность, а когда вышел на более-менее открытую поляну, развернулся и со всей скоростью, которую сумел, метнулся на другой ее конец.

Вломился в кусты, ударился грудью о нечто плотное, сбил с ног, оглянулся. С земли торопливо поднимается человек в темном халате и с капюшоном на груди.

– А-а, – сказал Мрак злым шепотом, – так это снова ты…

Он одной рукой перехватил кисть руки с блеснувшим в свете звезд узким лезвием, а другой ухватил за горло.

Колдун пару раз дернулся и обвис, говорить не мог, но по выпученным в ужасе глазам Мрак понял, что сопротивляться больше не будет.

Он чуть расслабил хватку на горле, другой рукой отнял нож и воткнул в ствол дерева.

Мрак перевел дыхание, сердце только-только начало биться чаще, давая силы для яростной битвы, а ее нет, он еще пару раз вздохнул глубже, сказал уже почти без рева:

– Я же предупреждал… Что же ты?

Колдун молчал, губы подрагивают, Мрак решил было, что от страха, но, когда всего охватило жаром, с тревогой понял – колдун отыскал заклятия помощнее.

– Ну, – повторил он, – чего молчишь?

Волна жара спала, но следом накатила вторая, еще мощнее. Мрак сделал вид, что ничего не чувствует, лицо колдуна покраснело от усилий, наконец он выдохнул воздух, грудь опустилась, как продырявленный бурдюк, а охвативший Мрака жар исчез.

– Снова ответы вытряхивать, – сказал Мрак понимающе. – Что ж, не впервой…

Колдун попытался отстраниться, и если бы мог, вообще убежал бы, но от тяжелых заклятий в ногах слабость, и пальцы Мрака с легкостью сдавили его горло еще сильнее.

– Так тебе говорить легче, – сказал он, – хоть и труднее. Давай выкладывай… Знаешь, иногда у меня пальцы сводит судорога… Сжимаются в кулак так, что из камня каплет вода!

Глаза колдуна стали, как у большой насмерть испуганной жабы, даже попытался скосить их на руку Мрака, словно так остановит начинающуюся судорогу.

– Я… не… главный, – прохрипел колдун. – Главный…. Стародуб…

Мрак сказал с недоверием:

– Сам тцар?

– Он…

– Ого, – сказал Мрак, – у вас все серьезно. Кто бы подумал, вы же такие лохматые.

– Отпусти, – с трудом выговорил колдун.

Мрак чуть-чуть ослабил пальцы.

– Говори.

– Он из высших, – прошептал колдун. – Я пыль под его ногами…

– Если он так силен, почему не сам?

Колдун сказал тихо:

– Не снизошел. Простую работу выполняют колдуны моего уровня. Так мы учимся. А после многих испытаний… в круг Высших.

– А-а, – сказал Мрак, – это как бы натаскивают молодежь? Хотя ты уже старый козел… да знаю, знаю, колдуны молодыми не бывают. Так что мне с тобой делать?

Колдун прошептал слабо:

– Отпусти. Я уже сказал самое важное. Теперь и мне не жить, как только он узнает.

– Ладно, паря, – сказал Мрак, – у нас в лесу говорят, прощают до трех раз. Но я не мелочный, сократим до двух. В следующий раз наизнанку выверну и так гулять пошлю по улицам и переулочкам.

Он опустил руку, колдун суетливо потер горло, уже начали выступать кровоподтеки, сказал едва слышно:

– Я все понял… господин.

– Тебя как зовут?

Колдун ответил помертвевшим голосом:

– Дениз, господин…

– Иди, – велел Мрак. – И помни.

Колдун отступил на шаг и почти растворился в кустах, даже ветки не затрещали, умеет гад, даже он чувствует только испаряющийся след тепла и запах немытого тела, а как тем, у кого вообще нет такого нюха?

Он перевел дыхание, сердце все еще колотится, словно пробежал с лосем в зубах через весь лес.

Что со мной, мелькнула тревожная мысль. Это я ослабел или же колдуны стали сильнее?.. В любом случае нужно быть начеку, мир все так же опасен, как и раньше, а старые победы не в счет. Право нужно всякий раз доказывать заново.

А чего колдун так упал духом, когда я спросил, как его зовут?.. Ах да, знание имени колдуна дает власть над ним!.. Ну, он не нарочно, так получилось, не нужна ему никакая власть, он даже над Хрюндей не властвует, она подчиняется ему только тогда, когда сама хочет.

Медленно двинулся по саду в направлении ограды. Перелезть незамеченным просто, даже через городскую стену перемахнет так, что ни один страж не оглянется.

А говорят, мелькнула злая мысль, что это в Куявии колдуны, оборотни и всякие чародеи. Пока ни один не показывается, а только эти из Славии. Хотя могут только прикидываться славами, а на самом деле куявские, но он обычно легко распознаёт, даже сам не скажет по запаху, облику или чему-то еще, но легко отличит слава, куява или вантийца, а у артан вообще колдунов нет, они воины, люди чести, колдовством брезгают.

Трон за Светланой, совсем некстати мелькнула злая мысль. Прошлое позади, теперь все по-новому. Светлана на троне по закону. Нужен порядок, иначе бесконечная война за власть. Она единственная дочь Додона. Хотя есть еще Кузя, но Кузя ребенок. Так что Светлана…

С другой стороны, слишком многие в Куявии хотят видеть тцаром мужчину. И не просто мужчину, а признанного воителя, как вон Ролдерт, а Светлана ни то ни другое. На ее стороне только то, что тцарской крови.

Вообще-то на трон должны садиться лишь тцарские дети, в старые времена придумали для того, чтобы не разгорались междоусобные войны за престол. Все правильно, однако бывают случаи, когда у тцара либо наследник тронут умом с детства, либо малолетняя дочь, тогда все не так просто, как хотелось бы.

Если дочь – то старались выдать замуж за такого, кто будет достоин управлять тцарством, а если сын совсем дурак, то назначают воспитателя до конца его дней, а тот управлял его именем.

Выдать Светлану замуж непросто, прекрасно понимает, что это – отдать власть, а там могут и вовсе сослать в домик на окраине, а новый тцар возьмет себе в жены ту, кого восхочет. А прежнюю могут и вовсе удавить по-тихому.

Он прошелся по саду, видел еще двух, легкие как тени, но к флигелю с барбусцами не приближаются, что-то высматривают у артан, потому он зевнул и вернулся, летом ночи короткие, надо успеть до того, как Хугилай проснется, если он сегодня спит в своей кровати.

На его подушке уютно устроилась Хрюндя, воспользовалась приоткрытой дверью и сбежала от заснувшего Манмурта, а сейчас жалобно свернулась в клубок, маленькая и беззащитная.

Он сел на край постели, погладил по спинке, она во сне сладко потянулась, звучно плямкнула всей широкой пастью.

– Ну что, свинюшка, – сказал Мрак шепотом, – хорошо спится?..

Жаба открыла один глаз, помедлила, открыла другой. Огромный и прекрасный папочка улыбается ей ласково и благожелательно, и она, счастливо квакнув, прыгнула прямо с постели ему на грудь.

Мрак перехватил на лету и торопливо усадил на колени. Хрюндя попробовала вырываться, но его пальцы начали скрести ей бока и спинку, уже начавшую твердеть и покрываться рисунком с указанием, как и где будет располагаться то ли чешуя, то ли зачатки броневых плит, и Хрюндя затихла, расслабилась, отдаваясь