Необыкновенные приключения капитана Шпарина. - Александр Карпов

Добежав до места аварии, девушка склонилась к отцу.

— Ты живой! Где болит? Грудь болит, голова? Наверно сотрясение. Не вставай! Да ты пьян! Ездишь пьяным за рулём?! Где твои попутчики? Кто они?

Фигуры беглецов мелькали среди редких деревьев парка.

Полковник запрокинул голову и допил остатки жидкости во фляжке.

— У нас у всех всё будет хорошо. Просто прекрасно.

«Невероятно, но это был он. Я не могла ошибиться. Был рядом и снова исчез. Не вздумай реветь. Я стала плаксой. Это ты меня довел… Но ты в городе! Теперь я тебя найду!».

— А, дочка! — сказал полковник. — Ты была за рулем? Не расстраивайся, у нас всё будет хорошо, просто прекрасно. Па-анимаешь?

Теплые сумерки.

Новая жизнь не хотела начинаться. До темноты Шпарин и Маралов просидели в каком-то сквере. Усталые, голодные, злые и грязные. Ходить днем по городу в перемазаной форме было опасно. Везде патрули. Перебирали варианты.

— Ограбим банк? — предложил Маралов. — Оружие есть. Без денег никуда, совсем люди очерствели. Никто ничего не делает бесплатно.

— Да, Сергей Николаевич, ужасные у вас наклонности.

— А стрелять в голову сослуживцам, будущему тестю, не ужасные? Ты теперь член «холмогорской» банды.

— Это совсем другое дело. Вокруг «Холма» другие законы. Насчет полковника я же извинился? Нервы. Но банки грабить? Кроме морального аспекта, есть и другой, стоит нагрянуть в банк, сразу засветимся.

— Уже засветились. За полковника я спокоен, а вот девушка…

— Девушка будет молчать.

— Уверен?

— Уверен!

— Миша-а! — тихо произнес Маралов. — Не знаю, может и показалось, но эта девчонка другая. Не с Базы. Другая.

— Какая другая? — Шпарин разозлился. — Хватит тоску нагонять, волшебник! И так тошно.

— У нее глаза другие, — упорствовал Маралов. — И волосы длиннее… До самой попы.

— Хватит, я сказал! Забыли про нее. Кстати, какие деньги у них тут в ходу?

— Насколько я помню из разговоров офицеров на Базе — баксы и рубли, как у нас. Рубли с портретом Генерал-Губернатора. Баксы с бабой на месте президента. Ещё анекдоты ходили по этому поводу. Мне жалование не платили, работал за кормежку. Что будем делать? Подыхать с голоду? Я же говорил — авантюра. Ни денег, ни друзей, ни знакомых. Некуда податься. Я в отчании… Новый статус, элита! Эта грязная и замусоленная элита в форме сидит на скамейке и боится двинуться с места.

— Я перешел на нелегальное положение, — сказал Шпарин. — Необходимо время, чтобы освоиться. Пожрать мы достанем. Выберем продуктовый магазинчик попроще и ты покажешь фокусы.

— Придется, — Маралов нехотя кивнул. — Но боюсь, не получится, силы мои на исходе, устал я.

— Получится, с полковником получилось и сейчас сможешь.

— А ночевать где?

— Что-нибудь придумаем.

Было достаточно темно, чтобы прохожие не обращали внимания на их потрепаный вид и заросшие щетиной лица.

По тротуарам бродил разодетый народ, в ресторанах гремела музыка.

— Или сегодня выходной, или они веселятся каждый день, — озадаченно сказал Шпарин. — Ты знаешь какой сегодня день недели? Мне кажется среда.

— Не знаю, я все дни перепутал. У нас тоже веселятся каждый день, сплошные праздники, — слабым голосом ответил Маралов. — У меня на улице кабак, кафешки. Каждый день что-то празднуют, феерверки, петарды пускают… Я скоро упаду от голода. Давай постоим.

— Постоим. Оценим обстановку. Прислонись к дереву. Странно, здесь нет патрулей. Может они на зарплате у местных заведений. Зона свободная от полиции.

— И от транспорта. Ни одного автомобиля.

На другой стороне улицы, рядом с рестораном под названием «Три осины», стоял бородатый и лысый проповедник непонятной конфессии, призывая прохожих купить какие-то брошюры, сулящие вечное блаженство, немедленно и сразу. Желающих вкусить блаженства было немного. На широкой лысине проповедника отражалась, играя разноцветными бликами, реклама близлежащих заведений. Проповедник был зол, его головной убор, лежащий у ног, был пуст.

Неподалеку от проповедника пели и наяривали на гитарах разухабистую мелодию три молодца. В раскрытом гитарном футляре пучилась куча бумажных денег. Вокруг музыкантов толпились люди. Многие пританцовывали. Лицо одного из музыкантов казалось знакомым. Не прерывая игры музыкант улыбнулся и подмигнул Шпарину.

Метрах в тридцати от проповедника стоял небольшой столик. Там шла игра на деньги. Длинноносый скользкий тип с бегающими глазками двигал по столу три карты, предлагая сделать ставку и отгадать, где находится карта с портретом Генерал-Губернатора.

— Ещё чуть-чуть и мне покажется, что мы дома, — грустно сказал Шпарин. — Сколько людей жизнь не учит, они всё равно наступают на те же грабли.

— Если ты посмотришь на себя со стороны, не покажется. Ещё лучше себя понюхать.

— С какого перепугу я буду себя нюхать?

— Не чувствуешь запах? Дома, наверно, ты так не вонял, как, впрочем, и я.

— Теперь понятно, почему от нас прохожие шарахаются. Жаль гармошки нет и петь я не умею, а то можно было влиться в уличный ансамбль и спеть квинтетом, но из-за нашего амбрэ и эта возможность заработать деньжат отпадает. Как низко мы пали, стоим как два бомжа и раздумываем как бы срубить немного монет на пропитание. Ну, где же я видел эту синеглазую физиономию. Где-то видел. Но где?

— Представляю! — заржал Маралов. — Не обижайся. Представил тебя скачущим по мостовой, дерущим гармошку и вопящим наши частушки. В нашей капитанской форме. Ха-ха-ха!.. Даже силы появились. Можно сказать воспрял духом.

— Ты не потерял чувство юмора. Но оно только продлит твою агонию!

— Какую агонию, Миша? — Маралов испугался и спрятался за ствол дерева. — Решил пристрелить, чтобы не мучился? От тебя всего можно ожидать, я теперь знаю.

— Очень может быть, если сейчас же не приступишь к делу.

— Какому делу, Миша?

— Видишь большую красивую вывеску: «Клуб Любителей Денег». Не там. В конце улицы. У входа здоровущие мраморные львы с зелеными глазами. Это казино. Нам туда.

У входа в «Клуб», в поддержку львам, охраняющим заведение, стояли два мордоворота с удивительно интелегентным выражением лиц и фильтровали посетителей.

— Не пустят в таком виде. А через дорогу я бы сыграл, но нет денег на начальную ставку.

Шпарин вспомнил, где видел «синеглазую физиономию». Он узнал в музыканте пьяного штабного лейтенанта, вспомнил «ТТ», пляшущий в его руке, отверстие от пули в портрете за спиной и расстегнул кобуру.

— Это я сейчас устрою.

«Попался! Я тебе покажу: «Рас-стлелять!».