Соломенные люди - Майкл Маршалл

– Но потом, – сказала Нина, осторожно подбирая слова, – ты обнаружил, что это вовсе не тот человек.

– Не так. Тот, кого я убил, похитил по крайней мере некоторых из несчастных девочек.

– Хочешь сказать, что тот, который действует сейчас, ему подражает?

– Нет. Я хочу сказать, что убил официанта, а не того, кто заказывал пиво.

– Не понимаю.

– Тот, кто слал посылки, и тот, кто похищал девочек, – разные люди.

Нина уставилась на него. Человек прямоходящий решает, что ему нужна девочка, и делает заказ? А потом кто-то просто доставляет ему ее, словно пиццу?

– Вот почему после Карен больше ни одна девочка не пропадала, хотя кто-то и доставил посылку. Человека, который похищал их, уже не было в живых. В отличие от убийцы.

– Но серийные убийцы так себя не ведут. Да, были некоторые, работавшие совместно. Леонард Лейк, Чарльз Джон и Ричард Дарроу. Фред и Розмари Уэст. Но ничего подобного не было.

– До сих пор не было, – согласился он. – Но мы живем в меняющемся мире, где все делается для удовлетворения нужд человека. Какими бы они ни были.

– Тогда каким образом получается, что девочек ничто между собой не связывало? Как ты сказал, похититель, вероятно, действовал стандартным образом, и мы вполне могли бы выяснить, каким именно.

– Если это каждый раз был один и тот же человек.

Нина посмотрела на него и моргнула.

– Похитителей было двое?

– Может быть, и больше. Почему бы и нет?

– Потому, Джон, что Человек прямоходящий за последние два года заполучил лишь одну потенциальную жертву. Сару Беккер.

– Кто сказал, что это он? – Он поднял бутылку и обнаружил, что та пуста. – У тебя наверняка есть еще вино.

Он вошел в дом, и Нина последовала за ним. Открыв холодильник, он недоверчиво уставился в его пустое нутро.

– Джон, у меня больше нет ничего выпить. Что ты имеешь в виду – кто сказал, что это он?

– Сколько серийных убийц вам удалось поймать за все время работы в Калифорнии?

– По крайней мере семь, может быть, даже одиннадцать. Зависит от того, как считать...

– Именно. И это только те, которые тебе известны. В одном лишь штате, причем в штате, который по уровню преступности далеко не на первом месте. А по всей стране их сотни, если не больше. Может быть, даже намного больше. Огромная клиентская база. И чтобы всю ее перерыть – потребуется немало времени и сил.

– Даже если ты и прав – что, честно говоря, еще нужно доказать, – как это может помочь нам найти Сару Беккер?

– Никак, – согласился он, и все его раздражение внезапно куда-то исчезло. Он сильно потер лоб. – Как я понимаю, федералы все еще проверяют все концы, ведущие к ее семье?

Нина кивнула.

– Ну что ж, – устало проговорил он. – Тогда, полагаю, нужно просто подождать.

Он взглянул на немой телевизор, все еще показывавший сводку о недавних массовых убийствах на оживленной улице в Англии.

– Следишь за этим?

– Пыталась не обращать внимания, – ответила Нина.

Они еще немного постояли в кухне, глядя на экран. Никаких реальных новостей не сообщалось. Никто до сих пор не знал, из-за чего убийца так поступил. При обыске в его доме были найдены несколько пропагандирующих ненависть книг, еще один пистолет, забитый порнухой компьютер и очень плохой рисунок, изображавший несколько темных фигур на белом фоне, подобных призракам на снегу.

Все это было сочтено не имеющим особого значения для дела.

Глава 18

– Вы должны мне дать не только воды, – сказала Сара.

Голос ее звучал едва слышно даже для нее самой. Эту фразу она повторяла уже много раз, как только открывалась крышка в полу.

– Тебе не нравится вода?

– Мне нравится вода. Спасибо вам за воду. Но мне нужно кое-что еще. Вы должны мне дать не только воды.

– Чего ты хочешь?

– Мне нужна еда. Я хочу есть.

Сара закашлялась. В последнее время она много кашляла, и каждый раз при этом ее начинало тошнить.

– В наше время мы слишком много едим, – сказал мужчина. – Чересчур много. Еду выращивают для нас тоннами и доставляют прямо к нашим дверям, а мы сидим, словно свиньи возле кормушки. Мы давно уже не охотники, а просто падальщики. Гиены с продовольственными купонами, которые подбирают завернутые в целлофан отбросы, оставшиеся после тех, кого мы даже никогда не знали.

– Если вы так считаете – пусть. Но мне нужно поесть.

– Мне нужно поесть, мне нужно поесть, мне нужно поесть, – произнес нараспев мужчина. Казалось, ему нравится сам звук этих слов, и он продолжал повторять фразу еще несколько минут.

Потом он немного помолчал, прежде чем заметить:

– Когда-то мы по многу дней обходились без еды. И были худыми.

– Знаю, Великая Депрессия. Годы засухи и все такое.

Незнакомец рассмеялся.

– Это было вчера и не представляет для нас никакого интереса. Я имел в виду – до вторжения.

– Вторжения? – переспросила Сара, а сама подумала: "Ладно, вот, значит, как. Маленькие зеленые человечки. Русские. Евреи. Не важно".

Она снова закашлялась, и на мгновение у нее перед глазами все побелело, а когда он ответил, его голос звучал так, словно доносился откуда-то издалека, или как если бы он пользовался одной из тех штук, как у Шер[18] в альбоме «Believe».

– Да, вторжения. Как ты это еще назовешь? – спросил он.

Она сглотнула, крепко зажмурилась и снова открыла глаза.

– Я никак не стала бы это называть. Я очень хочу есть.

– Ты не получишь никакой еды.

Что-то в голосе незнакомца внезапно заставило ее испугаться. Он явно не имел в виду, что она просто не получит еды сегодня. Он имел в виду, что она не получит еды вообще – и точка. За удивительно короткое время она успела приспособиться к своему нынешнему положению, в чем ей помогало все возрастающее ощущение нереальности происходящего. Однако угроза того, что ей никогда не дадут поесть, оказалась вполне достаточной, чтобы мгновенно вернуть ее в реальный мир.

– Послушайте, – неуверенно сказала она, – вам ведь наверняка что-то от меня нужно. Должна же быть какая-то причина, почему вы так со мной поступаете. Пожалуйста, побыстрее сделайте, что хотите, а потом или убейте меня, или дайте поесть. Я хочу есть.

– Открой рот.

Она с готовностью подчинилась, и рот ее немедленно заполнился слюной. Несколько мгновений ничего не происходило, затем появилась рука. В ней не было ничего похожего на еду, лишь маленькая белая бумажка. Рука прижала бумажку к ее языку, а затем убрала. Сара заплакала.

Мужчина немного помолчал, затем неодобрительно фыркнул.

– Никаких изменений, – сказал он. – Упрямый, маленький геном.

Бумажка упала в дыру рядом с ней.

– Ты ведь так ничему и не научилась, верно?

Сара всхлипнула.

– Вы мне ничего не говорили.

– Я начинаю задумываться насчет тебя, – сказал он. – Я считал, что ты не такая. Что ты можешь измениться. Я пришел специально за тобой, у меня были свои планы в отношении нас обоих. Но теперь я сомневаюсь, что ты вообще мне подойдешь.

– Вот как? Почему же?

– Ты ленивая, избалованная и не делаешь особых успехов.

– Да? Ну, тогда вы действительно сумасшедший.

– А ты – глупая маленькая сучка.

– Пошел к черту, – сказала она. – Ты, чертов псих. Я все равно сбегу и проломлю тебе башку.

Она крепко сжимала губы, пока он лил ей на лицо воду.

Он долго не возвращался.

Глава 19

В Хантерс-Рок мы прибыли в три часа утра, после короткого перелета и долгой поездки. Когда мы приземлились в Орегоне, я поехал сперва по шоссе, пересекавшему границу штата, а затем по дорогам, которые помнил с давних времен, – чувствуя себя так, словно двигался по следам исследователя, о котором только читал, а не возвращался в родные места. Постепенно мы начали проезжать более знакомые мне места, отчего стало лишь еще тяжелее. Я выбирал не самые прямые пути, и, думаю, Бобби меня понимал – по крайней мере, он ничего не говорил.

В конце концов мы остановились возле старого мотеля, который не был мне знаком, в двадцати милях от города. Я готов был спать и в машине, но Бобби, как всегда практичный, заметил, что днем мы сможем успешнее заниматься своим делом, если проведем несколько часов в постели. Мы подошли к двери и постучали. По прошествии довольно долгого времени появился парень в футболке и пижаме и выразил искреннее недовольство нашим появлением. Мы согласились, что время позднее, но раз уж он все равно проснулся, то мог бы и немного подзаработать, предоставив нам комнату на двоих.

Он смерил нас долгим взглядом.

– Вы что, парочка извращенцев?

Мы посмотрели на него, и он, видимо, решив, что лучше уж сдать комнату двум потенциальным гомосексуалистам, чем быть избитым до смерти посреди ночи, протянул мне ключ.

Бобби улегся на кровать и тут же заснул. Я попытался сделать то же самое, но мне это никак не удавалось. В конце концов я встал и вышел из комнаты. Купив в автомате пачку сигарет, я направился в центр старого двора, где ржавый забор окружал остатки плавательного бассейна. Подтащив к его краю обшарпанное кресло, я сел. Вокруг было темно, если не считать запыленной розовой неоновой вывески и отблесков лунного света на облупившейся краске. Достав пистолет, который дал мне Бобби, я некоторое время его рассматривал. Однако ничего особо интересного не нашел и снова убрал его в карман пиджака.