Урожденный дворянин. Рассвет - Антон Корнилов

– Это точно, – поддакнул Сомик. – Не станет нас, и все мало-помалу утихнет. Какое-то время – и, вероятно, довольно продолжительное – ребята смогут поддерживать себя на уровне первой ступени Столпа, даже тренировать других смогут, но подняться выше… уже нет. А то, что не развивается, рано или поздно начинает деградировать. Олег? Олег!..

– Да? – откликнулся, будто очнувшись, Трегрей.

– Какой-то ты… – нахмурился Сомик, – после этого звонка – настороженный. С Иркой… что-то не так?

– С ней все нормально. Пока…

– Дурное предчувствие?

– Не предчувствие, – поправил Олег. – Сверхчувство.

Сомик впервые услышал об этом сверхчувстве. И, само собой, тут же поинтересовался – что же это такое.

Трегрей помял в кулаке подбородок, медля с ответом.

– То, что принято называть предчувствием, – сказал он, – чаще всего – сигнал подсознания, основанный на наблюдении сознания над реальностью. А сверхчувство – это нечто иное. Это умение читать в пространстве, наполненном множеством психоэмоциональных импульсов, едва ощутимый контур тех импульсов, которым только суждено родиться. Ничего не происходит из ниоткуда; событие А вытекает из события Б, которое становится причиной события В; но это В наверняка бы не произошло, когда б не события Г и Д, которые могут не иметь никакого отношения к событиям А и Б… Непонятно? Запутанно?.. А если видеть и чувствовать в этом переплетении каждую ниточку, есть вероятность проследить, где и когда они свяжутся в клубок, который уже невозможно будет размотать. Теперь понимаешь?

Сомик неуверенно пожал плечами. Близился поворот на Кривочки, близ которого на обочине до сих пор темнел обугленный остов «девятки» Нуржана.

– Чем дальше постигаешь третью ступень Столпа Величия Духа, – проговорил еще Трегрей, – тем глубже погружаешься в ткань энергетического пространства планеты, тем лучше начинаешь понимать этот мир. И тем труднее тебе объяснить непосвященному, что именно ты понимаешь.

– Другими словами, в ближайшее время может произойти что-то… нехорошее? – спросил Женя.

– Да.

– С… Иркой?

– В том квадрате пространства, где она сюминут находится, – уточнил Олег. – Потому-то я и настоял на скором переезде.

– А раньше ведь у тебя такой способности не наблюдалось, а? – сказал вдруг Сомик. – Развиваешься… В отличие от нас, – неловко добавил он, вспомнив давний неприятный разговор. – И что же – ты теперь у нас еще и этаким… улавливающим опасности радаром функционировать будешь? Где кому что грозит – р-раз! – и почувствуешь? Вот это круто!..

– Навряд, – не улыбнулся Олег. – По крайней мере, в ближайшее время. Здесь особый случай. С Ириной у меня психоэмоциональная связь сильнее, чем с кем бы то ни было, – последнюю фразу он проговорил с какой-то… неохотой, что ли? С каким-то усилием…

И Сомик это заметил.

– Вот и хорошо, – одобряюще сказал он, – что именно с ней у тебя связь сильная. И психоэмоциональная, и не только… Наконец-то! Нельзя же всего себя целиком отдавать одному делу, какое бы оно, это дело, ни было важным. Все мы люди, все-таки… Это нормально, Олег, ничего здесь дурного нет. Это я к тому, что ты… своей женитьбы словно стесняешься. Будто думаешь, что мы, витязи, тебя к девчонке ревновать будем!

– Все совсем не так, – медленно и вязко произнес Олег. – Здесь… другое… Я еще кое-что чувствую, Женя… Относительно себя самого…

– Что именно?

На это Трегрей промолчал. Лишь неопределенно крутнул головой.

– А она успеет? – вдруг обеспокоился Женя. – Ирка-то? Может, вернемся? А? Ну их к черту лысому, этих митингующих, когда на карте жизнь близкого человека!..

– Она успеет, – ответил Трегрей. – С минуты на минуту к ней должны прибыть витязи из ЧОПа. И… я не имею права жертвовать общим делом, даже если грозит опасность моему близкому человеку. Мы тем и сильны, что никогда не ставим личное превыше общего.

Глава 2

Он словно оказался в древней гробнице. С низких потолков свешивались комья паутины, глухие стены давили сумрачную тишину комнат, на полках и этажерках которых зловеще темнели покрытые пылью манускрипты, идолы каких-то божеств, потемневшие от времени и пыли сосуды. Окна здесь, хоть и лишенные занавесей, были так мутны и грязны, что свет, проникая сквозь стекла, и сам делался мутным и грязным.

Здесь и мумия наличествовала.

Посреди комнаты под тусклой лампочкой, опутанной паутинным коконом, на единственном табурете, прямо, как вбитый гвоздь, сидел косматый бородатый мужик в обветшалой одежде. Рот его был страдальчески приоткрыт, а глаза – вытаращены и неподвижны. Растрепанную шевелюру неряшливой шляпой покрывал лоскут паутины.

Можно было подумать, что мужик сидит так вот уже много лет, но Волк, конечно, догадался: паутинный лоскут, должно быть, слетел на мужика с потолка совсем недавно – когда они, покидая эти комнаты, закрыли за собой дверь, колыхнув здешний спертый воздух.

Он осторожно наклонился над хозяином жилища, пощелкал пальцами перед его застывшим лицом, тихо позвал:

– Эй!..

Косматый бородач не шелохнулся. Тогда Волк, поколебавшись, достал зажигалку, поднес ее к вытаращенным остановившимся глазам, крутанул колесико. Вспыхнул синеватый огонек, освещая серое лицо; зрачки бородача сузились, но сам он не двинулся с места, не произнес ни звука – даже и тогда, когда загорелся клок паутины на его голове и затрещала прядь волос, на которые тут же перекинулся огонь.

Волк поспешно убрал зажигалку, ладонями сбил разгоравшееся пламя. И отошел в сторону, решив больше не экспериментировать.

Нет уж, на этот раз не должно быть никаких накладок. На этот раз он обязан сработать профессионально четко. Они сказали: еще одно дело, последнее дело – и он свободен. Нетрудное дело, Волк несомненно с ним справится.

Он еще раз прошелся по темным комнатам. Пыль и годами наслаивавшийся мусор скрипели у него под ногами. Остановившись перед одной из полок, Волк наугад вытащил манускрипт, рукавом протер обложку. «В. Каверин. Два капитана» – прочитал он. Идолы божков при ближайшем рассмотрении оказались бюстами Ленина и Гагарина, а загадочные сосуды – раритетными бутылками из-под напитков, популярных в предыдущую эпоху: «Солнцедар», «Портвейн 777» и «Агдам».

Волк вернул артефакты на места, вытер запачканные ладони о джинсы.

– Нетрудное дело, – шепотом повторил он, – обязательно справлюсь.

Он вдруг поймал себя на том, что нервничает. Давно за ним такого не наблюдалось, недостойно это профессионала… Так ведь и обстоятельства исключительные!

– Справлюсь, – вновь прошептал он. – Нетрудное же дело… И как только все закончится – прочь из этого города. В Ростов, в безопасную берлогу! Только бы добраться до Ростова-папы! А сюда больше ни ногой. И тогда все точно будет, как обычно, чики-чики…

В его кармане пиликнул телефон. Волк вздрогнул, порывисто вытащил аппарат, глянул на дисплей.

Ну все, пора!

Надев на ходу нитяные перчатки, стиснув в ладони – чтоб не лязгнуло – набор отмычек, он выскользнул из сумрачного жилища, оказался на лестничной площадке, где, кроме двери, из которой он только что вышел, располагалась всего только еще одна дверь.

Нехитрый замок этой двери он вскрыл идеально – бесшумно и быстро.

И с самим делом никаких сложностей не возникло.

Все пошло не так, лишь только настал момент отхода.

Он уже положил на тумбочку в прихожей окровавленный столовый нож, уже приоткрыл дверь, готовясь шагнуть обратно на лестничную площадку, уже заранее стянул с рук перчатки – как вдруг во дворе близко зарычал автомобильный двигатель. Волк отступил внутрь квартиры, скакнул к окну – во двор въехала машина, резко затормозила, из нее споро выскочили двое парней в форменных куртках с нашивками «Витязь» на спинах. Парни, оживленно переговариваясь, направились к подъезду, нырнули в него.

Волк закусил губу. Наиболее разумным решением было бы – переждать, пока эти двое не освободят ему проход, но Волк звериным своим чутьем тотчас ухватил: эти двое наверняка к нему.

Не медля больше ни секунды, он рванулся в соседнюю комнату, окна которой выходили на противоположную сторону дома. Распахнул окно – приметив, как скрипнула от сквозняка входная дверь, – скривился. Надо было запереть дверь! Почему он не запер дверь?! Теперь парни с нашивками «Витязь» на форменных куртках, если они действительно поднимаются именно сюда, проникнут в квартиру беспрепятственно.

Ах, нехорошо… Слишком запсиховал, когда обнаружил появление незваных гостей, оттого и допустил ошибку. Чересчур часто он последнее время нервничает, это опасно. Такого раньше никогда не было. Да ведь и заказчиков таких жутких ему раньше не попадалось… И таких странных дел – тоже…