Греция и Рим. Эволюция военного искусства на протяжении 12 веков - Питер Коннолли

В нескольких случаях отверстие на противоположной стороне пояса меняли на колечко, также прикрепленное к поясу при помощи

пластинки в виде пальмового листа (3). Пояс подбивали кожей, которая была прошита, как на изделиях времен греческой архаики. Археологам хорошо известны трех-дисковые панцири, изображения которых встречаются на многих кампанских вазах. Сейчас их существует в мире примерно 15 штук, включая один из Альфедены, расположенной на центральном плоскогорье, и еще один — из Пестума в Лукании. Следовательно, пользовались ими как в Самнии, так и на побережье. Приведенный в этой книге экземпляр обнаружен в Альфедене. Он полный, за исключением одной утраченной наплечной пластины, и очень показателен, поскольку имеет плечевые и боковые пластины, крепившиеся к передней и задней пластинам при помощи колец и крючков. Плечевые пластины (в тех случаях, когда они сохранились) соединяются петлями в центре. (Те пластины, что на образце из Карлсруэ — декоративные, поскольку они слишком коротки и не достают до наспинной пластины.) Наплечники двух панцирей из Неаполя не только соединяются петлями в центре, но и прикрепляются к передней и задней пластинам при помощи петель. У верхней кромки передней и задней пластин всегда имеется приклепанная к ним для усиления полоска бронзы. Известно несколько богато украшенных образцов панцирей этого типа. Самый красивый из них был найден в гробнице Ксур-эс-Сад в Тунисе. Возможно, его захватил с собой обратно в Африку один из солдат Ганнибала. Происхождение этого типа достаточно туманно. Он должен быть каким-то образом связан с круглыми нагрудными пластинами, какие носили в VI в. до н.э. На вазах его начали изображать с середины IV в., а наиболее ранний из поддающихся датировке доспехов — тот, что из Альфедены, — не мог быть изготовлен раньше конца IV в. На панцире из Лувра только два диска, но это мистификация, поскольку правый диск был удален, а по кромке среза пробили отверстия для креплений, что должно было придать панцирю естественный вид. На самом деле на нем можно увидеть левый и нижний диски с местом для крепления боковых пластин. На верхней стороне левого диска можно разглядеть фрагмент усиливающей пластины, которую помещали на все панцири этого типа. На настенной росписи из Пестума, известной под названием «Возвращение воинов», изображены люди с квадратными нагрудными пластинами, которые украшены изображением рельефных мускулов торса. Несколько образцов такого доспеха дошло и до наших дней. Наиболее сохранившиеся нагрудная и наплечные пластины хранятся в Британском музее и показаны здесь на иллюстрации. Панцирь этого типа можно полностью реконструировать, воспользовавшись этим экземпляром и фреской из Пестума. Длина его составляет всего 29 см, что значительно меньше того, что необходимо для торса обычного мужчины. Такой же размер и у всех остальных образцов; на основании этого можно сделать вывод, что ни грудные, ни брюшные мышцы, изображенные на доспехе, не должны были соответствовать реальным мышцам владельца. Задачей двух пластин было защитить грудь и спину воина выше широкого пояса — так, как показано это на фресках. Наплечные пластины, без сомнения, аналогичные тем, что были у трехдискового панциря, прикреплялись к передней и задней пластинам при помощи колец, а боковые пластины, которые видны на фресках, закреплялись у задней пластины петлями и к передней пристегивались крючками. Ширина этих боковых пластин определялась шириной петель и составляла 11,5 см. На нескольких экземплярах петель сзади нет, а следовательно, боковые пластины на них были отдельными. Все пластины подбивались кожей, которая заворачивалась на внешний край и там закреплялась. Следы этого крепления можно разглядеть и сейчас. Датировка таких панцирей очень затруднена из-за отсутствия точной информации об их происхождении. Настенную роспись из Пестума можно датировать временем, когда город был занят самнитами, т.е. 390—273 гг. до н.э. Большинство ученых относит эти панцири к более раннему времени — вероятно, к первой половине IV в. Украшение в виде изображения мускулов является, несомненно, результатом греческого влияния и перешло на них с анатомических панцирей. Однако такие же панцири, но без подобного украшения, впервые появились где-то на центральных возвышенностях Италии; они местного происхождения, и римляне продолжали носить их еще во времена Полибия.

Замечательно декорированный трехдисковый панцирь из гробницы в Ксур-эс-Сад, Тунис. Сейчас находится в музее Бардо. Тунис. Он, несомненно, был изготовлен южноиталийскими мастерами. Очень похожий экземпляр имеется в Неаполе.

В Неаполе находятся сейчас два более поздних экземпляра, восходящие, вероятно, ко времени самнитских войн. На первый взгляд они кажутся «анатомическими» панцирями, но на деле слишком малы для этого и требуют дополнительных наплечных и боковых пластин. До наших дней дошло много самнитских шлемов. Их легко узнать благодаря держателям для перьев. Обычно они представляют собой видоизмененный греческий халкидский шлем с прикрепленными на петлях нащечниками, но без защитной пластинки для носа. В дальнейшем этот тип будет фигурировать под названием самнитско-аттический. Его переняли у греков побережья, а затем он начал медленно проникать в глубь страны, однако большая часть находок все же приходится на прибрежные районы. На сцене появляется еще один тип шлема. В течение IV в. до н.э. по всей Италии стал постепенно входить в употребление монтефортинский тип кельтского шлема, несколько экземпляров которого обнаружили в центральном горном районе. Прекрасный экземпляр такого шлема с зубчатыми нащечниками и железным держателем для перьев с пятью трубками находится сейчас в Лувре. Нащечник, один из нескольких, что нашли в Бовиане, в самом центре Самния, по виду идентичен панцирям с тремя дисками. На кельтских шлемах монтефортинского типа нащечники того же типа, за исключением петель — на кельтских всегда имеется только одна металлическая петля на каждой стороне, которая образует соединение, а на данном экземпляре — соединение из пяти петель. Это означает,

что произошел он, вероятно, от аттических шлемов. Два выступа А —А, что выходят из сторон панциря для того, чтобы закрепить на них застежки боковых пластин, появляются и на нащечниках, но никакой практической функции не несут. Из этого следует вывод, что сначала появились панцири, а не наоборот. Вывод этот очень важен, так как всегда считалось, что такой тип нащечников — кельтского происхождения. Важно отметить, что эти выступающие фрагменты «трехдисковых» нащечников были первым элементом, от которого кельты отказались. Все поножи, которые можно разглядеть на уцелевших рисунках, относятся к классическому греческому типу и были скорее всего заимствованы у греков с побережья. Как и шлемы, они медленно просачивались в глубь страны, где факт их применения подтверждается луврской бронзовой статуэткой самнитского воина. На экземплярах, обнаруженных в Лукании и Апулии, сохранились колечки, к которым привязывались ремешки, фиксировавшие поножи на ноге. Римляне позднее пользовались этим же способом. В Лукании было обнаружено несколько полных комплектов доспехов. Один из них сейчас находится в лондонском Тауэре. Он состоит из шлема с крылышками, квадратных нагрудной и наспинной пластин, поножей и пояса. Это старая находка, и сейчас невозможно сказать о ней ничего, кроме того, что она из Лукании. Поножи, которые можно отнести к позднеархаическому типу, хотя сделали их, конечно, гораздо позже, имеют сзади завязки. Шлем — аттического типа, с крылышками из тонкой листовой бронзы, держателями для перьев в виде свернувшихся змей и поднятым основанием для гребня. Он очень похож на тот шлем, что носит всадник из Капуи, изображенный на рис. Датировать такой доспех можно первой половиной IV в. Второй доспех, состоящий из крылатого шлема, «трехдискового» панциря и пояса, нашли недавно в Пестуме. Как и на предыдущем экземпляре, у шлема есть крылышки из тонкой листовой бронзы и трубочки-держатели для перьев, размещенные за ними. Как шлем, так и панцирь несут на себе отпечаток общего упадка и, возможно, датируются временем римского завоевания, т.е. ок. 273 г. до н.э. Апулийцы находились под значительно большим влиянием греков, нежели их родичи на западном побережье Италии. Замечательный доспех, который нашли в Конверсано, близ Бари, состоит из пары позднеклассических греческих поножей, греческого анатомического панциря, украшенного крылышками шлема и, конечно, самнитского пояса. Волнообразный узор по бокам панциря, который часто встречался у самнитов, сочетался с гребенкой в виде волн на шлеме, которая служила основой для гребня. Такой шлем был промежуточным вариантом между самнитско-аттическим и фракийским типами. Как и на остальных шлемах, крылышки на нем сделаны из листовой бронзы и имеют закрепленные позади держатели для перьев. Датировать этот доспех можно концом IV — началом III в. до н.э. В Апулии были популярны и другие греческие стили. Там находят конические шлемы IV в., изображения которых часто присутствуют и в местной вазовой живописи. Похоже, что именно в этих местах появился в VI в. до. н.э. так называемый итало-коринфский шлем. В этой местности, кроме греческого и самнитского, ощущалось и сильное кельтское влияние. Когда бы ни вторгались кельты в центральную Италию, а в IV в. они проделывали это регулярно, заканчивалось вторжение обычно на пшеничных полях Апулии. Возможно, что некоторые из них даже поселились там. Известно несколько шлемов смешанного типа с этой территории, а в могиле середины III в. до н.э., раскопанной в Канозе, нашли одновременно и анатомический панцирь, и кельтский шлем. Итак, в заключение можно сказать, что южноиталийский горец IV в. до н.э. являл собой легковооруженного метателя дротиков или копейщика с легким ростовым щитом, близким скутуму. Вероятно, шлемы и широкие пояса были у всех воинов, в то время как металлические панцири и поножи имелись лишь у наиболее состоятельных классов. Бесполезно пытаться выделить какие-нибудь сведения об организации или тактике самнитов из беспорядочного нагромождения противоречивой информации, которую дают Ливии и Дионисий. Ливии называет подразделения самнитской армии легионами, в то время как Дионисий именует их боевой строй фалангой, что никак не проясняет ситуацию. Скорее всего ни тот ни другой не имели реальной информации о том, как назывались части армии самнитов, а потому воспользовались привычной терминологией. Вооружение самнитов говорит о том, что сражались они скорее всего свободным строем, а их способность обойти римлян в бою или обогнать на марше подтверждает, что они были значительно легче вооружены и менее плотно построены, чем легионы или греческая фаланга. Может показаться удивительным тот факт, что самниты, выходцы из горного края, были лучшими в Италии всадниками. Равнины Кампании взрастили мощную конницу, которая в конце III — начале II вв. до н.э. формировала костяк конных соединений римлян. Эти всадники изображены на нескольких кампанских и северолуканских росписях. Еще одно замечательное изображение существовало в Капуе, но, к сожалению, оно пострадало в ходе Второй мировой войны. Лошадь на этом рисунке снабжена наглавником, украшенным перьями. На другом рисунке, из Пестума, на коня надета какая-то разновидность нагрудника. В Неаполитанском музее есть обе разновидности защитных доспехов для лошади. Всадники на изображениях вооружены точно так же, как и пешие воины, — на некоторых даже есть поножи в виде защитных браслетов на лодыжках. Это достаточно примечательная черта, учитывая, что у нас нет никакой информации о том, чтобы всадники или пехотинцы носили какие-либо защитные браслеты на руках.