Хозяйка поместья с призраками - Алекс Ривер

– Как… ты себя чувствуешь? – его голос был хриплым от усталости.

– Как будто по мне проехал… экипаж барона Кригера, – честно ответила Анна, пытаясь приподняться. Все тело ныло. – Надолго я?..

Она так и не смогла подобрать сообразный этому миру вариант словечка «вырубилась». Вряд ли Рэми понял бы его. Но он понял ее даже без слов:

– Сейчас утро следующего дня. Ты проспала почти сутки.

Дверь снова открылась, и на пороге появился дворецкий.

– Милорд, – негромко объявил он. – Вас желает видеть отец Элиас.

Рэми вопросительно посмотрел на Анну, и та, поняв его без слов, кивнула.

– Пусть пройдет прямо сюда. Госпоже фон Хольт будет, я думаю, не безынтересно. И пришлите горничную, пусть принесет нашей гостье крепкого сладкого чаю.

Дворецкий кивнул и тихо вышел. А через несколько минут в комнату вошел отец Элиас. Он выглядел постаревшим на десять лет. Его аскетичная фигура казалась еще более иссохшей, но в глазах не было прежнего фанатичного огня. Теперь в них читалась глубокая, тяжелая дума.

– Госпожа фон Хольт, – он кивнул ей с неожиданным уважением. – Я рад, что вы пришли в себя.

Рэми поднялся, давая ему понять, что можно войти. Экзорцист медленно переступил порог.

– То, что я видел… – он начал и замолчал, подбирая слова. – Это выходило за рамки моего понимания. Я явился сюда, чтобы изгнать беспокойных духов. Я видел в них лишь слуг тьмы. Но то, что я узрел вчера… Они отдали свои сущности, чтобы защитить живую душу. Они пожертвовали своим вечным покоем. Этого… в канонах не описано. Да простит мне госпожа, но даже будь вы ведьмой, духи тьмы, прислуживающие вам, должны были лишь порадоваться вашему падению в Преисподнюю.

– Они не слуги тьмы, преподобный, – тихо сказала Анна. – Они моя семья. А еще они – память моего дома. И они защищают его, как могут, но никогда не причинят вреда, если им не делать зла.

Отец Элиас долго смотрел в пол, а затем поднял на нее взгляд.

– Я должен буду составить отчет для епископа, и не могу умолчать о случившемся. Но… – он сделал паузу, – я могу изложить дело так, чтобы ваша… «семья» не была причислена к враждебным силам. То, что произошло, – это уникальный случай. Борьба с подлинным, древним злом, где силы, которые я считал враждебными, выступили союзниками. Церковь должна знать об этом. Возможно, старые протоколы требуют… пересмотра.

Рэми внимательно наблюдал за ним.

– Вы понимаете, что предлагаете нечто революционное?

– Я понимаю, что видел своими глазами, – строго ответил экзорцист. – И я не могу отрицать увиденное. Сущность, запертая под усадьбой – вот истинный враг. И для борьбы с ним, возможно, потребуется союз всех сил – и церкви, и магов, и… тех, кто считался потерянным. – Он снова посмотрел на Анну. – Ваша преданность этим духам, тронула что-то во мне. Это не было слепым упрямством, лишь верностью. А верность – суть добродетель.

Он тяжело вздохнул.

– Я не могу обещать быстрого результата. Церковная машина неповоротлива. Но я даю вам слово, что сделаю все, чтобы Воронова усадьба и ее обитатели были признаны особым случаем. Не проклятием, а… аномалией, требующей защиты и изучения. Не уничтожения.

– Спасибо вам, преподобный! – с жаром откликнулась Анна. Она и впрямь чувствовала к нему благодарность и даже почти теплоту.

– Благодарите Богов, госпожа фон Хольт. В невыразимой мудрости и великодушии Их кроется каждый луч света в наших жизнях.

С этими словами он развернулся и вышел, оставив их в тишине.

Анна смотрела на закрывшуюся дверь, не веря своим ушам. Это была победа. Все еще не окончательная, но невероятно важная.

Рэми подошел к окну, глядя на просыпающийся день.

– Для меня это внове, – тихо произнес он. – Когда не приходится сражаться в одиночку.

И Анна почувствовала, как все ее существо затапливает щемящая нежность к этому мужчине, привыкшему полагаться лишь на себя. А герцог тем временем продолжал:

– Отец Элиас не показался мне лжецом. Я не склонен мечтать об альянсе с церковью, но это, пусть тонкая, все же ниточка надежды. Возможно, нам действительно удалось не просто отбиться, но и заложить основу для чего-то большего. И все это благодаря тебе.

Он повернулся к Анне. В его усталых глазах светилась незнакомая ей до сих пор нежность. Как будто отражение ее собственной минутой раньше. Долю секунды казалось, что вот-вот случится что-то еще – такое же важное и прекрасное как чуть не случилось несколько дней назад за их чаепитием. Но момент прошел, а герцог так и стоял у окна, словно не решившись подойти.

– Что ж, – сказал он, – тебе нужен покой. Полноценный. Об остальном мы поговорим позже.

Анна кивнула, чувствуя, как силы снова покидают ее. Но на этот раз это была не болезненная слабость, а уютная усталость. Они выиграли эту битву. Ценой огромной жертвы. Но выиграли. И это давало надежду на то, что можно будет выиграть всю войну.

Глава 19. Пир победителей

Прошло три дня после битвы с древним злом. Три дня, за которые мир в Дельборо и его окрестностях перестал быть прежним. Весть о позорном бегстве барона Кригера по округе разлетелась быстрее лесного пожара. Про экзорциста говорили всякое, но больше шепотом, поэтому домыслы по поводу него редко добирались до Вороновой усадьбы. Зато практически гремела история о том, как призраки Вороновой усадьбы встали на защиту своей хозяйки. А вот от кого, Рэми строго-настрого запретил Доннеру болтать.

– Вы же не хотите увидеть у ворот усадьбы толпу крестьян с факелами и вилами, как в старые добрые времена? – поднял он бровь, глядя на бывшего воришку.

– Ни в коем случае! – пообещала Лилия, грозно зыркнув на Доннера, и тот, с широкой улыбкой собиравшегося нашкодить мальчишки, яростно закивал.

Но этот разговор произошел вчера, а сегодня Анна, все еще чувствуя слабость в каждой мышце, стояла на пороге бального зала и не могла поверить своим глазам. Всего несколько недель назад это помещение было склепом, наполненным пылью, скрипами и шепотом прошлого. Сейчас же оно сияло.

Сотни свечей в хрустальных канделябрах и бра отражались в заново натертом до блеска паркете, который Доннер с помощью пары наемных работников из деревни, теперь уже смотревших