Формула истинной - Ирма Орлова

class="p1">Конечно, я еще не добрался до места, где мог бы уединиться. Присаживаюсь у дерева — как же я скучал по зелени! У Ривварда, как у какого-то подростка, никаких полумер: либо суровая зима во дворце, либо засушливые поля за его пределами. Даже удивительно, что люди вообще способны там выживать.

Закрываю глаза, чтобы сосредоточиться. Леотту никто не увидит, кроме меня. Погружаюсь в сознание, представляю тихое, спокойное место. Свое родное графство. Как же я по нему соскучился… Дракон без своей земли — просто летающая ящерица. Особенно скучаю я по одному определенному месту: фонтан в цветущем саду возле дворца. Ребенком я играл там, а когда повзрослел и принял правление, довольно часто проводил там время. Пока не ушел на войну.

Она уже ждет меня. Сидит на мраморном бортике, свесив ноги на землю, а рукой касаясь воды. Что это с ее запястьями? Уже не думаю, подбегаю, встаю на колени, касаюсь рук.

— Что с тобой? — в моем голосе больше возмущения, чем жалости. Кто с ней это сделал? Неужели Риввард? Он бывает жесток, он мог бы, если бы узнал о нас… Нет, не хочу об этом думать.

— Ал! — Леотта бросается мне на шею, обнимает. — Нас с Лесом похитили!

— ЧТО?!

Встаю на ноги, не отпуская ее ладони из своих. Усталость сняло мгновенно, глаза застилает ярость. Никто не смеет поднимать на нее руку!

— Кто? Где вы находитесь?

— Я не знаю, кто… — Леотта пытается объяснить, путаясь в словах. Я касаюсь ее головы. Она, по прежнему сидя на бортике фонтана, прижимается к моему животу и явно через силу сдерживает панику. Такой я не привык ее видеть. Чудо-леди, придумавшая чудо-броню. Возрождающая край. В моих руках.

— Тише, по порядку, милая. У нас не очень много времени.

— Ты далеко улетел? — вместо ответа спрашивает Леотта.

— Слишком далеко… Но я вернусь. Вы в каком-то лесу?

— Мне кажется, это что-то вроде сада. Точнее, когда-то было садом, слишком ровно высажены деревья. Может, не выдержал засухи. Там одинокий домик, может, несколько, но они на расстоянии друг от друга. Больше мне нечего рассказать… Они хотят убить Лесандра!

На этих словах Леотта по-настоящему срывается, и я крепче прижимаю ее к себе.

— И тебя, — напоминаю я.

— Да, но это ерунда… Ты должен защитить его! Я больше ни с кем не могу связаться. Может, у тебя есть кровь Рива? Ты успеешь ему сказать, он нам поможет?

— У меня ее нет, — отрезаю я. — Но я вылетаю обратно. Сейчас же. С попутным ветром доберусь часов за шесть. У вас есть столько времени?

В горле ком от мысли, что могу не успеть. Еще хуже от того, что я знаю Леотту: даже если времени нет, она вряд ли сознается. Просто понадеется, что я успею.

— Думаю, да, — кивает она, касаясь лбом моего живота. Я чувствую ее дыхание. Наклоняюсь, беру ее лицо в свои руки и, крепко прижав ко лбу, говорю:

— Я успею в любом случае. Держитесь.

Прощай, сон, мы не свидимся с тобой… Еще шесть часов на крыле. Шесть — если повезет, скорее всего, дольше. Как действовать потом? Предупреждать Рива, брать его как поддержку? Я совсем не знаю его край, могу летать там хоть со скоростью света и при этом не увидеть нужного места. Придумаю по пути, времени у меня полно.

Леотта успокаивается от моих слов. Или, возможно, от прикосновений. Ее губы так близко, что я не могу сдержаться и чуть прихватываю их. Она отвечает, и мое тело пронизывает нежностью. Я не смогу ее отпустить.

— Чувствую, что хочу уснуть, — признается Леотта.

— Время заканчивается. Не пей кровь, если не будет критического момента. Ее хватит лишь на несколько раз. И просто дождись меня…

* * *

Риввард

— Что значит вы слышали крики?! И не пришли на помощь?!

Я не могу сдержаться. Служанка, сообщившая страшную новость, падает на пол от моего удара и потирает пощечину.

— Что я могла сделать, господин…

— Защитить ее ценой своей жизни!

Ее нет, ее похитили… Руки трясутся от злости. Леотта с Лесандром вышли за пределы дворца — а ведь я столько раз говорил, что нельзя, что им грозит опасность! И их выкрали у меня под носом. Будто совершенно меня не боятся, будто в графстве нет хозяина. Вот к чему приводит слабость!

Бью — на этот раз просто стену. Кулак пронзает приятная боль, она помогает чуть сосредоточиться.

— Как давно это было?

— Несколько часов назад, господин.

— Несколько часов?! — Я поворачиваюсь к служанке. Она видит ярость в моих глазах и испуганно отползает на четвереньках. Еще несколько девушек стоят рядом. Видимо, именно они уговорили ее сознаться, иначе бы так и боялась сообщить новость. Идиотка, из-за ее малодушия мы потеряли столько времени!

— Позвать ко мне Нилла. Седлать лошадей, всех! Всех, кто умеет держать оружие — тоже собрать, через десять минут выдвигаемся на поиски.

Куда? Где искать? Понятия не имею.

Грудь чуть кольнуло, но я прогоняю боль силой воли и злостью. Если даже сейчас я упаду, то не смогу вернуть Леотту. Каждая секунда на счету. А еще ждать, пока Нилл прибежит ко мне…

Падаю на кресло.

Я не мог перестать думать о ней всю ночь. Желание обладать ей появилось вчера внезапно, будто бы из-за алкоголя. Но потом эта странная девушка выдала очередную свою теорию — откуда они только берутся в ее голове? Как спасти графство. Как спасти меня. Подвиг разума во имя мужа. Желание не пропало, но к нему присоединилось нечто еще — восхищение? Благодарность? Любовью же это быть не может, Леотта мне не истинная… Или может? Могла ли она быть настолько упертой и сообразительной, что смогла обойти даже древнейший драконий закон, непреложную истину о том, что истинная любовь рождается в один миг, при первой встрече?

Боль в груди… Кажется, я начинаю понимать. Это не последствия раны, а кое-что другое. Давно позабытое чувство…

— Господин, мне рассказали обо всем по пути, — врывается ко мне Нилл. — Ребята собираются и скоро будут готовы. Куда мы отправимся? Где держат молодого господина и госпожу?

— Будем искать. Перевернем весь город, но найдем их. И начнем — с того ублюдка, который в прошлый раз пытался совершить покушение. Он может что-то знать.

* * *

Два часа спустя.

Кровь капает с рук. Чужая кровь. Кажется, его зовут Джорн. Тупой торгаш, который уже пытался убить Леотту и Лесандра. Он плакал и умолял отпустить его. А я всего лишь просил сказать правду, и тогда