Кольцо блаженной Августины - Марина Владимировна Болдова

– столь сильные эмоции должны бы иметь более веские причины, чем просто нелюбовь к будущему зятю.

К слову сказать, Иосиф и не торопился узаконить отношения с Аллочкой. Регистрация брака состоялась лишь через три года.

– Отпустил. Под мою ответственность – цени! – Алла положила на кровать пакет с одеждой. – Переодевайся, только давай вставай медленно, не дергайся.

– Грубая ты, Алка, – буркнула Лилия Модестовна, на самом деле ничуть на ту не обижаясь.

– Это только с тобой, сама ты меня и разбаловала, – отговорилась со смешком Алла, помогая ей обуться.

Глава 35

Калашин ругал себя нещадно – он, такой осторожный, по сто раз все перепроверяющий в работе, на слово принял в семью (подпустил к родной сестре!) чужака. Как оказалось, беглого мошенника, и возможно, что и убийцу!

Разговор с Ольгой немного успокоил – она в детском саду, какая-никакая охрана там есть, да и не глупа она. Обещала ждать на месте – будет ждать.

Сейчас, прихватив оперативников из райотдела, Игорь двигался к дому сестры. Ключи у него были, что значительно упрощало дело. Конечно, вероятность застать в ее квартире Юрия Голубева (или Городца, как точнее), была мала. Нет тому никакого резона оставаться в городе, если только… Но, стоп – с чего он, Калашин, решил, что Городец вообще знает что-то о кольце? Могла, конечно, поделиться дочь. Убив Дашевского (если он убил), заполучив кольцо, тот должен точно знать его ценность. Но Дашевский вряд ли поделился с тестем информацией. Зачем бы ему? Да и с молодой женой тоже, вроде, ни к чему! Сам Дашевский, как выяснилось, был должен неподъемную для него сумму за недоставленную по назначению партию наркоты. Калашин было заподозрил дельца в убийстве, но тот имел алиби – давно жил на Кипре, практически не бывая на родине. Дашевский наверняка надеялся рассчитаться, добыв кольцо. «Каким образом только он собирался это сделать?» – К раскрытию тайны этой ювелирной безделушки Калашин не приблизился ни на шаг.

Более всего изумляло, что и наследники Самуила Бенц ничего об этом не знали.

«Ульянова была близкой подругой отца Августины. Не возьмем Городца – поеду к ней. Его – в розыск», – решил он.

К дому подъехали со стороны улицы, поставив машину прямо под кухонным окном Ольгиной квартиры. На эту же сторону был балкон гостиной. Окна спальни выходили во двор.

Калашин осторожно повернул ключ в замке и легко толкнул дверь. Из глубины квартиры не было слышно ни звука. Указав операм дулом пистолета на двери в комнаты, он направился на кухню.

Городец был там. Но выяснить что-либо у него майору не удалось – Юрий был мертв…

* * *

Лика не стала звонить Филонову, решив начать с мамы. Слабая, но была надежда, что та, хотя она ей и запретила, все же издали следила за судьбой лучшей подруги дочери и сохранила номер ее домашнего телефона.

Анжелика и себе, пожалуй, не смогла бы внятно объяснить, почему так разом вычеркнула Августину из своей жизни. Дело же не в ревности… или в ней? Леднева Лика не ревновала ни к кому, да и кому он нужен-то был, с такой неудачной внешностью и гадким мстительным характером? Только ей, Лике, ослепленной странной любовью. Правда же говорят, что красавиц тянет к несовершенству. Тянуло еще как! Только и оборвалась эта неправильная любовь разом, словно кто-то вынул из Анжелики душу, вытряс как пыльную тряпку и запихнул обратно. А с пылью улетела и любовь к Ледневу.

Все-таки причиной ее отстраненности по отношению к Августине стал не Леднев. Пора признать, что ей просто было перед подругой стыдно. Не могла она ту блаженную девочку, что знала, нагружать своими проблемами. Боялась. В лучшем случае та, пребывая в своих грезах, как часто бывало, не поняла бы – о чем это она, Лика? Какие беды могут быть, какие проблемы с мужчинами у нее, красавицы? Да любой парень… Еще в школе Лика попыталась объяснить подруге, что как раз любой-то ей и не нужен. Что в ответ услышала? «Ты и Леднев?! Не может быть! Просто сказка какая-то – красавица и чудовище!» – произнесла Августина с сомнением, после чего вновь ее мысли унеслись куда-то прочь. Тогда Лика всерьез обиделась…

«Мы повзрослели, не виделись со дня моей свадьбы, помнит ли она меня? – Сейчас более всего Лика боялась, что Августина не узнает ее голос. – Если она жива…» – вдруг вспомнила она о своих опасениях.

«А зачем мне вообще что-то говорить? Услышу ее голос… или не услышу?», – подумала она, дозваниваясь маме.

– Мама, привет. Все хорошо? У меня ничего не случилось, не выдумывай! Скажи, а номер домашнего телефона Августины у тебя не сохранился? Очень хорошо. Не важно, что старый, пришли в сообщении. Да, мама, хотя бы позвоню. А там посмотрим.

Она считала длинные гудки, думая, что сегодня рабочий день и Августина наверняка на службе, а сын в детском саду. Никто ей не ответит…

– Добрый день, – произнесла она машинально, как только гудки вдруг прекратились и она услышала «алло», произнесенное детским голосом.

– Кто там, сынок? Я сейчас вытру руки и подойду, попроси подождать, – донеслось издалека, и Лика тотчас отключилась.

«Это – Августина! Точно ее голос. Значит, все с ней в порядке. И с чего я вдруг решила, что Дашевский на ней женился? Подлец еще тот, наверняка бросил ее с ребенком!» – То, что подруга родила сына от него, Лика не сомневалась ни мгновения.

Глава 36

Игорь, как только вывезли тело Юрия, позвонил Ольге и попросил вернуться домой. Не объясняя причины – подумал, что в родных стенах она известие о смерти Голубева-Городца примет спокойнее. Кроме того, Ольге нужно было осмотреть квартиру, чтобы понять, не пропало ли что – беспорядок был, словно искал Юрий что-то конкретное, точно зная, что ищет. Представив реакцию сестры на этот разгром, Игорь вновь пожалел, что не «пробил» по своим каналам ее друга раньше – тогда бы давно уже этот мошенник был отправлен по месту прежней прописки, где бы его приняли местные законники. И не болела бы так голова его, майора Калашина.

Он смотрел на сестру, застывшую на пороге, с болью. Готов был сам от души врезать по наглой физиономии этого Юрия и очень сожалел, что не сделал этого раньше. «Что же ей так не везет на мужиков-то?!» – с досадой подумал он, слегка обняв ее за плечи.

– Оль, пока на кухню не ходи, посмотри в спальне,