Экстрим ненависть - Анна Восковатая

Саша! Боже, у нас же даже имя одно на двоих. Мы же половинки. Зачем? Что мне делать с этой половинкой жизни?

Не хотела она её. Некому её отдать, а себе оставлять больно. Саша перелезла через ограждение моста. Внизу мчаться машины, все спешат к родным людям. А у неё теперь таких нет. Здесь лететь-то недолго и они опять будут одним целым. А если удар об асфальт не поможет, там ещё столько машин… Она наклонилась, всё ещё удерживаясь за край ограждения. Пальцы медленно разжимались. Она закрыла глаза и отпустила холодный метал.

Только вот удара не последовало, и падения не было. Кто-то поймал её налету, затащил обратно в дурацкую несправедливую жизнь…

… Эти несколько мгновений для Ветхого обернулись кошмарным сном. Он затормозил посреди скоростной магистрами и помчался наверх по холму, падая, обдирая ладони об острые ветки и кусты. Успеть, ему нужно успеть. Сердце не стучало, оно замерло в ожидании трагедии. Саша, не смей, не вздумай! Наверное, страх за любимую подарил крылья. В последнее мгновение он успел перегнуться через перила и схватить Сашу за талию.

Прижал крепко к груди, боясь отпустить. Он, наверное, совсем поседел. За считанные секунды. Саша в шоке, замерла и не понимает ещё ничего. Да что её заставило совершить такой шаг? Почему она оказалась на краю моста?

— Саша, ты меня слышишь, Саш…

Ветхий не понимал, что сейчас просто трясет её как куклу, пытаясь вернуть в реальность.

— Почему, Саш?

Он остановился и опять крепко-крепко прижал к себе.

— Не дам, никогда больше не пытайся…

Саша даже не двигалась. Только рука сжимает какой-то обрывок бумаги. С трудом освободил его из побелевших пальцев, не отпуская Сашу от себя. Он пробежал корявые строчки и выругался. Вот так, во весь голос, это ему поможет принять то, что только что прочитал…

Саша уткнулась носом в его плечо и, наконец, заплакала. Ветхий не отпускал её, да никогда теперь не отпустит.

— Плачь… Так легче будет…

Да ему самому в пору реветь. Руки дрожат, колотит всего от таких новостей, от недавнего марафона.

Он, наверное, машинально гладит Сашу по волосам, целует темные прядки, шепчет что-то ласковое.

— Он умер, — Саша тихо подвывает. — Его нет!

Она громко закричала, потом ещё раз. Ветхий только сильнее прижал её к себе.

— Костя, он умер!

Ещё один дикий крик. Пусть кричит, пусть выплеснет все это горе.

Они, наверное, так около часа стояли. Ветхий даже пошевелиться боялся, стоял столбом, пока она рыдала и кричала в его объятиях. А потом странно затихла. Ветхий подхватил её на руки и понес к машине.

29

Уже, наверное, сотая сигарета. Наполовину выкуренная, безжалостно смятая в куче собратьев. Ветхий затушил её, но через секунду потянулся за новой. Без этого дыма уже и не представляет себя, особенно в такие моменты.

Саша, наконец, уснула. Ветхий привез её к себе бледную, дрожащую от внезапного горя. Первое потрясение, видимо, прошло, так на мосту. Но попеременно истерики возвращались. Её крики, рыдания до сих пор в голове. И обвинения… Череда обвинений, которые она снова выплеснула в его адрес. Знать бы что случилось с Сашкой, почему его обвиняют опять.

Ещё одна сигарета отправилась в пепельницу и новая появилась в руке. И выйти никуда нельзя. Ветхий боялся оставлять Сашу одну в квартире. Спрятал все колющие и режущие предметы, но сколько разных способов существует… Он себе не простит, если Саша воспользуется его отсутствием и сведет счеты с жизнью. И какого черта её братец поступил так? "Обузой" быть не хочет, неужели не понимал, что после его смерти сестра одна останется? Совсем одна… Она же никогда близко не подпускает, она же всех друзей растеряла, когда его же дурака от наркомании лечила. С кем ей здесь оставаться? Дурак! Ветхий ругал Сашку про себя и в тоже время смерть и в его мохнатой душе оставила мутный осадок. Они же как одна семья раньше были.

Дребезжание телефона на столе заставило его вздрогнуть. Сашкин! Ветхий принес его сюда вместе с другими выпавшими из сумочки вещами. Он недовольно посмотрел на дисплей. Андрей… Ветхий догадывался, кто это и раздраженно сбросил. Но парень принялся настойчиво перезванивать. Да и уже трезвонит не в первый раз. Около десяти пропущенных. Ветхий принял вызов и, не здороваясь, прорычал в трубку.

— Ей не до тебя, парень. Что не доходит?

— А ты кто такой? И где Сашка?

— Мое имя для тебя никакой роли не играет. У Саши большое несчастье стряслось, так что отвали пока со своей любовью.

— Ты, наверное, Ветхий…

— Ба, ты-то меня откуда знаешь?

— От Сашки… брата… Я в больнице.

— Хочешь сказать, в курсе дела?

— Да, все на моих глазах происходило. И Сашку ищу, потому что не знаю где она, и как восприняла эту новость.

— Лады… Думаю, ты знаешь где меня искать. Топай сюда, побеседовать надо.

Ветхий сбросил звонок. Раздраженно бросил на стол пачку сигарет. Встречаться с хахалем Сашки как-то не очень хотелось, но и узнать, что случилось нужно. Так что готов терпеть даже Андрея в своей квартире. Да и мало ли, что Александра вычудит, когда проснется. Во время последней истерики она уже дралась и обвиняла его во всем снова. Ему пришлось даже силу применять, на руках у Сашки точно синяки останутся. Не нравилось ему такое положение дел. Ещё одна причина у Сашки появится его ненавидеть и так уже чудовищем каким-то считает. Да и он сам хорош! Нет, всегда прошлое будет стоять между ними. Тут только смириться осталось. И добровольно отпустить, отдать кому-то, помогать скрыто. Только вот не Андрею. Плохое впечатление у него осталось о чемпионе скейтеров. Не успокоится с ним Саша, только проблем новых добавит себе. Но пока ничего не оставалось, как дожидаться того же Андрея и выяснить на конец, что заставило Александра покончить с собой…

…По дороге к игровому притону Ветхого Андрей в сотый раз прокручивал события сегодняшнего утра. И проклинал себя, что пошел в ближайшее кафе, надеясь к Сашиному пробуждению завтрак доставить. Тарелки с едой так и остались нетронутыми, в больнице его ожидали слишком страшные вести.

Когда врач сообщил ему о самоубийстве друга, Андрей даже подумал сперва, что это какая-то глупая шутка. Сашка же сказал, что все понимает… И вдруг решился на такое. Теперь его слова "Я обо всем подумал" обретали другой смысл? и Андрей проклинал себя, что не понял. Сорвался на медсестру, когда она в ответ за вопрос: "Как Сашка это сделал?", сказала, что друг выпил дозу обезболивающего в десять раз преувеличивающую норму. Как они вообще могли допустить это? Почему оставили в зоне досягаемости покалеченного человека такое опасное лекарство? Они, что, не понимают, какие мысли лезут в голову при таких травмах?