Пешка дьявола - Лилиан Харрис

в меня, мое тело ревет от прилива возбуждения, когда кончик приближается к моему клитору, посасывая его, пока его зубы мнут его. Меня заливает. Я чувствую тепло в своей сердцевине. Чувствую, как я дрожу и пульсирую от восторга.

— О, бл-блять! — кричу я, когда разрядка накатывает на меня.

Мои руки дрожат, а тело подхватывает волну. Я снова заглатываю его толстый член, двигая головой быстрее, зная, что я почти у цели, и желая, чтобы он присоединился ко мне.

Он пожирает меня так нагло, что все отдается на его милость. Его язык пробирается вверх от моего узелочка к моей попке, кружась в том самом интимном месте, где еще никто не был.

Я готова отдать ему все. Без вопросов. Он сделает это невероятным. Я знаю, он сделает это.

Ощущения достигают моей киски, и он проводит языком по моей пульсирующей сердцевине. Я сокрушаюсь, насаживаясь на его член, пока он пожирает меня, вырывая каждую волну удовольствия из моего тела.

— Я еще не закончил с тобой, детка, — хрипит он, одной рукой как-то удерживая меня на месте, а другой сжимая мой затылок, прижимая меня еще больше, пока я всасываю его глубже. — Да, вот так. Ты принимаешь его как хорошая девочка.

Я практически задыхаюсь, мои глаза слезятся, но я не останавливаюсь. Его требовательность заводит меня, заставляя мое тело требовать большего.

Его пальцы проникают сквозь мои волны, крепко хватая, пока он толкает меня вверх и вниз по своей длине, снова и снова, пока я не чувствую, как он пульсирует на моем языке.

— Блять! — рычит он, его рука все еще лежит на моем затылке и удерживает мой рот, крепко обхватывающий его основание, пока он извергает струи своей теплой спермы в мое горло.

Мои стоны дрожат над его затвердевшим членом, пока я высасываю его досуха.

— Моя хорошая маленькая шлюшка, — рычит он.

Как только каждая унция его освобождения выливается, он переворачивает меня обратно, его рука ложится на мою щеку.

— Не уходи. — Его мольба проникает в мое сердце, заставляя его кровоточить. — Я могу защитить тебя от всех них. Ты будешь счастлива со мной, детка. А я, черт возьми, буду счастлив с тобой.

— Данте, я…

Но он не дает мне закончить. Его пылающий взгляд прорезает сожаление в моих словах, его челюсть пульсирует со свирепостью, плавясь в желании.

— Повернись. — Его требование так же резко, как и его тон. — Я приложу немного больше усилий, чтобы убедить тебя остаться.

И даже после оргазма, который я только что испытала, я хочу его снова. Мое тело нагревается просто от этого взгляда в его глазах. Тот, который говорит, что он может сломать меня и в то же время собрать обратно.

Он обхватывает мою шею, притягивая мое лицо к себе, а его язык скользит по моим губам.

— Прижми ладони к стене, милая. — Его слова дьявольски вьются над моим ртом, прежде чем он безжалостно разворачивает меня, не дожидаясь, пока я сделаю это сама.

Мои руки хлопают по стене, когда его руки падают мне на спину, толкая меня ниже, пока моя задница не выгибается.

— Хорошая девочка. Стой так и не двигайся. — Он открывает дверь душа, впуская в меня холодный воздух, от которого по коже бегут мурашки.

Секунды спустя он снова внутри, берет одну мою руку и тянет ее за собой, прежде чем схватить другую. Я сохраняю равновесие, прижавшись щекой к плитке для устойчивости.

— Что ты делаешь? — пробормотала я, повернув голову и обнаружив, что эти глаза прикованы к моим.

Смотреть в них — все равно что смотреть в глаза дьявола: манящие и пленительные, но наполненные непроглядной тьмой и непрозрачной тайной.

Кто этот человек, в которого я безостановочно влюбляюсь? Может ли он действительно стать тем, за кого я смогу держаться, когда все, чего я хочу, — это уехать и найти утешение в безопасном месте, где мне больше не будет больно?

Он не отвечает, когда что-то фиксирует мои запястья, связывая их вместе на пояснице.

— Твои трусики выглядят намного лучше, когда ты в них. — Его голос гремит над шумом воды.

Затем его ладонь с громким хлопком опускается на мою задницу, заставляя мою кожу вспыхнуть от жара.

Мне нравится быть уязвимой перед ним. Потребность изнутри сворачивается в животе, и я жажду большего. Больше нас.

Быть с ним — это как погрузиться в волны неизвестности, и сейчас я отчаянно хочу знать, выберусь ли я оттуда целой и невредимой.

Я хнычу, когда его пальцы обхватывают мои бедра сзади, находят мое лоно и проникают внутрь.

— Я знал с того момента, как увидел тебя, что хочу тебя. Хочу эту киску. Это тело, — говорит он против моего уха, заставляя мои соски затвердеть. — Но я понял, что теперь хочу большего. Я хочу этого с тобой, Ракель.

Он хватается за мои волосы, откидывая мою голову назад.

— Ты заставляешь меня хотеть того, о чем я никогда не думал, что могу иметь. И если я не могу получить это с тобой… — Ощущение его прикосновения исчезает из моей глубины, когда он прижимает свой член к моему входу, позволяя кончику протолкнуться внутрь. — Я не хочу ни с кем другим.

А затем он толкается бедрами, полностью погружая себя в меня и растягивая меня до жжения.

Мои крики вырываются, как капли воды, стекающие по спине, когда его толчки становятся все сильнее. Его темп дикий, звериный, до предела. Мои крики увеличиваются, и я не могу их контролировать. Да я и не хочу. Мое тело как будто принадлежит другому. Как будто я арендую место внутри него.

Я карабкаюсь выше, снова поднимаясь к порогу.

— Да, не останавливайся, — умоляю я. — С тобой так хорошо.

— Не так хорошо, как с тобой. — Его хриплый голос сменяется глубоким эротическим ворчанием.

Его свободная рука перебирается на мое бедро и находит мой клитор, щиплет и шлепает его, пока я не теряю сознание от вырывающихся из меня стонов.

— Да, вот так. Возьми каждый дюйм моего члена.

С очередным безумным толчком его бедер я кончаю, мои стены сжимаются вокруг него, а мои крики становятся истошными.

Он держит в кулаке мои волосы, пытаясь освободиться, а его член проникает в меня еще глубже. Мне не нужно просить его выйти. Он делает это сам, выскальзывает из меня и поглаживает свой член ладонью, а я наблюдаю за ним, возбуждаясь снова и снова.

Эти глаза прикованы к моим, не отпуская их, пока его стоны становятся все отчетливее. Затем он извергается