Весна священная - Алехо Карпентьер

гнилое мясо, и не было ни сил, ни телег, ни повозок, чтобы свалить мертвецов в яму... Итак, мне предстоит воевать; я решил купить вещи, нужные солдату: небольшую спиртовку и к ней сухого спирта, жестяную кастрюльку для кофе, воду, насыщенную кислородом, восковые шарики — затыкать уши; несколько тюбиков дезодоранта, темные очки и даже выдвижной перископ с зеркалами на металлических ножках, через который можно было бы глядеть из окопа (сложенный, перескоп умещался в кармане). «У тебя душа бойскаута,— сказал Гаспар, увидев мои приготовления. Он помирал со смеху.— Выбрось все это дерьмо в мусорное ведро и запиши, что надо взять с собой.— Он продиктовал: — Мазь от клещей, марганцовка в пакетиках (потому что марганцовка от всего годится, а места занимает мало); хороший перочинный нож с несколькими лезвиями, открывалкой для консервов и пробочником; пластырь, дешевое мыло, чтоб и самому помыться, и жирную тарелку вымыть; немного ваты, аспирин, бинт... Да, чуть было не забыл — презервативов дюжины две, не меньше, вернешься с фронта (а там в течение трех недель ни одной женщины в глаза не увидишь), любая вонючка, любая потная грязнуля покажется тебе Мэй Уэст1 2». Решительно, Гаспар предпочитал пышнотелых женщин, любил, чтобы, как у нас говорят, «было кое-что на костях»... Осталось пять дней до отъезда. И тут я вдруг сообразил, что неплохо бы запастись какими-то идеями, найти опору, теоретическую базу попрочнее. И впервые в жизни открыл «Капитал» Маркса. Начал читать: «Богатство обществ, в которых господствует капиталистический способ производства, выступает как огромное скопление товаров»3. (Я оторвался от книги; в воображении возникли громадные склады в Старой Гаване, там, 1 Аура — хищная птица, разновидность ястреба. 2 Уэст, Мэй — американская киноактриса, известная в 30-е годы. 3 Маркс К. Капитал, т. 1, гл. I, с. 43. 126

под сводами подвалов, над которыми высятся старинные дворцы с гербами над входом, давно уже покинутые первыми своими владельцами, хранятся бесчисленные мешки, тюки, ящики, бочки, кули, кувшины с маслом, соленая свинина, все это принадлежит моему дядюшке, господину графу...) «Товар есть, прежде всего, внешний предмет, вещь, которая благодаря ее свойствам удовлетворяет какие-либо человеческие потребности. Природа этих потребностей,— порождаются ли они, например, желудком или фантазией,— ничего не изменяет в деле»1. И тут я убедился, что Маркс—я никак этого не ожидал — великолепный писатель: «желудок или фантазия», низменное и высокое, материальное и идеальное, животное и «нус»1 2; яркий контраст выражен всего лишь несколькими словами. Я думал, Маркс—сухой теоретик, ожидал встретить рассуждения о прибавочной стоимости, выкладки, цифры и изумился покоряющей художественности его прозы. С первых же страниц с поразительной ясностью раскрывается самая суть: «Каждую полезную вещь, как, например, железо, бумагу и т. д., можно рассматривать с двух точек зрения: со стороны качества и со стороны количества. Каждая такая вещь есть совокупность многих свойств и поэтому может быть полезна различными своими сторонами...»3. Я смотрю на эти три тома, сокрушаюсь: как я не прочитал их раньше? Теперь уже нет времени. Может, хоть полистать? И я снова хватаюсь за книгу, перескакиваю с одной главы на другую, изумляюсь широкой культуре автора — говоря о такой тривиальной и прозаической вещи, как товар, он цитирует Аристотеля, который «совершенно ясно указывает, что денежная форма товара... есть выражение стоимости одного товара в каком-либо другом товаре»4. Говоря об образовании сокровищ, автор рисует портрет собирателя сокровищ, «все снова и снова предпринимающего сизифов труд накопления»5, а дальше — одна только строчка, на редкость удачно найденная, и я вижу острый нос Венецианского купца, слишком хорошо знаю я этих людей: «Да, грудь его; так сказано в расписке»6. Раньше же, рассматривая понятие «деньги», автор 1 Маркс К. Капитал, т. I, гл. I, с. 43. 2 Ум, мировой разум. Категория древнегреческой досокрагической философии. 3 Там же. 4 'Гам же, с. 69. * 5 Там же, гл. III, с. 144. 6 Там же, гл. VIII, с. 297. 127

переходит от письма Христофора Колумба с Ямайки к «Антигоне» Софокла, к Шекспиру, на этот раз звучат великолепные строки из «Жизни Тимона Афинского»: Gold. Yellow, gliterring, precious gold? Thus much of this, will make black, white, foul, fair; Wrong, right; base, noble, oíd, young; coward, valiant1. Но довольно. Больше нет времени; мне удается оценить одни лишь литературные достоинства книги, вдуматься, проникнуть в глубину содержания я не успеваю. Незаметно слетели с календаря пять листков. И вот — вечер отъезда; в этот вечер я впервые в жизни смешался с толпой — будущие мои боевые товарищи, человек четыреста или, может быть, пятьсот, не знаю...— я один из многих; все вместе мы единое целое, коллектив, и этот коллектив в свою очередь есть часть другого, огромного, единого коллектива; я чувствую, как вливаюсь, сливаюсь, что-то подхватывает меня, обволакивает, несет в себе, поддерживает, и я приобщаюсь к сущностному, коренному... Вокруг—смех, слова прощания, поцелуи, возгласы, имена на десяти языках, суматоха, мы рассаживаемся, купе набиты битком, мы еще не в форме, но у всех вещевые мешки за спиной, фуражки — мы почти уже солдаты... Десять часов вечера. Поезд тихонько трогается с места, к высокому стеклянному куполу Аустерлицкого вокзала взмывает «Интернационал», толпа провожающих подхватывает, мелодия ширится, торжественная, мужественная и грозная, будто Магни- фикат, взлетает высоко под своды, а вместо органа — стук колес, жаркое пыхтенье паровоза, долгий свисток... Едем. Едем в Испанию. 1 Золото! Металл Сверкающий, красивый, драгоценный... Тут золота довольно для того, Чтоб сделать все чернейшее — белейшим, Все гнусное — прекрасным, всякий грех — Правдивостью, все низкое — высоким, Трусливого — отважным храбрецом, И старика — и молодым и свежим! (Шекспир. Жизнь Тимона Афинского.) Маркс К. Капитал, т. I, гл. III, с. 143.

II ...отражение истории в человеке, случайно попавшемся на ее дороге. Александр Герцен «Былое и думы». 11 Теперь я знаю, как это бывает — первая ночь в городе, который то и дело бомбят; спишь, дремлешь или пытаешься заснуть, но сознание все время настороже, будто часовой, прислушивается к каждому звуку, не дает отдохнуть, не дает поверить недолгой обманчивой тишине. Но часовой только еще начинает свою службу, плохо еще разбирается в наполняющих темноту звуках — пронзительный вой, свист, рев, треск, стук, глухой грохот, неясный гул, едва слышные голоса, и ты лежишь, напряженно вслушиваясь, глаза твои широко» раскрыты, ты силишься разглядеть что-то, а непонятные звуки обманывают, сбивают с толку неопытного часового. А потом ты вдруг догадываешься, что у часового богатая - фантазия: зловещие