Перворожденная - Юстина Южная

Новый удар Зафира. И сразу, без передышки – следующий! Как бы ни был хитер мэтр Жирар Бонне, он не предусмотрел такого могущества. Защита, растянутая на нескольких человек, не выдерживала, истончалась, рвалась от наскоков брандейца. Казалось, ему совсем не нужно времени на восстановление и подготовку заклятий. А ведь это невозможно: чем сложнее волшба, тем дольше ее сотворение; видно, Хаос даровал своему слуге совершенно необычные свойства. Хватит ли их надолго? Даже если нет, продержаться бы до момента, когда они иссякнут.

Зафир бил снова и снова. Финеас – на пределе – успевал контратаковать, «ограда» еле держалась, расползаясь по швам.

– Снимай, снимай с нас защиту! – неожиданно раздался громкий возглас мэтра ди Альберто. – Исилвен они не тронут, остальных я прикрою, как смогу. Снимай, Финеас, иначе тебе не выстоять!

В краткую секунду между ударами темный маг окинул взглядом храмовый двор. Сражение разворачивалось везде. Мэтр Лидио схлестнулся с верховным жрецом. Тибора окутывал магический фимиам, тянувшийся из чаш. Дым срывался с его ладоней и, обращаясь ворожбой, несся к старому чародею. Тот сноровисто отражал атаки, отвечая замысловатыми заклятиями, и попутно следил за младшими жрецами, связывая их чарами, не давая напасть ни на себя, ни на Исилвен с Марой.

Идрис, стряхнув меховую куртку, рубился с целой толпой. Печать на его плече мерцала синим, просвечивая сквозь сорочку и легкий доспех. Больше всего неприятностей доставляли ему гном с орком. Жрецов-людей, неприспособленных к битве и на время лишенных мэтром ди Альберто возможности применить магию, он отогнал быстро, для этого понадобилось раскроить череп одному из них. А эти двое оказались смелее. Гном, белобородый, с лютыми маленькими глазками, нападал снизу, стараясь подсечь ноги викинга топором, орк давил сверху. Копье Идрису каким-то невероятным образом удалось вырвать и откинуть – спасибо Диару за печать, – но ахейский меч в лапах орка заставлял варяга плясать и изворачиваться. Орк рычал, Идрис тоже.

К Исилвен никак не могли подобраться служки. Трое обходили сзади и спереди, плюгавый малый держал наготове веревку с петлей, пытаясь набросить ее на эльфийку. Но Перворожденная стояла на возвышении, и ее стрелы уже несколько раз нашли цель. У одного служки были пробиты кисти, у второго нога. Оба, подвывая, отползали к храму. Эльфийка по-прежнему не хотела убивать.

Мара в сражение не лезла, благоразумно отсиживаясь за деревьями, но и ее в конце концов заметили. Прихрамывающий мордоворот – не из жрецов, скорее из крестьян тайной деревни, то ли очутившихся сегодня в храме по чистой случайности, то ли вызванных на подмогу, – подбежал к суккубе, замахиваясь коротким мечом. Мара со скоростью атакующей кобры скользнула под клинком и впилась в губы смертельным поцелуем. Сиплый вздох – и мужик падает, раскинув руки. В тот же миг кинжал Мары входит под ребра еще одному смельчаку. А нечего подкрадываться со спины! Не к суккубе уж точно.

И снова Зафир обрушил град заклятий на голову темного мага. Однако щит теперь принадлежал Финеасу безраздельно и пока держался. Приходилось трудно. Ответные чары удавались через раз; несмотря на пронизывающий ветер, на лбу у мага выступил горячий пот. Воздуха не хватало, его поглощали нескончаемые вспышки пламени, высасывали ураганные заклинания. Сколько еще продлится эта пытка? Вот образ Зафира плывет, раздваивается, бьет Финеаса чарами с обеих сторон. Хвала Всевышнему, маг в последнее мгновение различает, где истинная волшба, а где обманка, и, не распыляясь, усиливает защиту против настоящей.

Но и у черного колдуна силы не безграничны! Ш-шарх! Летит тройная аметистовая молния, Зафир дергается, выставляя преграду покрепче, и… пропускает, пропускает удар! Молния задевает брандейца, вынуждает обратить все силы на себя, чтобы справиться с ее разрушительной мощью. Колдун свирепеет, в глазах бушует пламя, он принимается свивать нити какой-то непростой ворожбы. А у темного мага наконец-то появляется секунда на вздох, на мысль. И мысль приходит.

– Мэтр! Осторожней сейчас!

Старый чародей не повернулся, занятый своим противником, но его быстрый кивок подсказал Финеасу, что он услышан.

– Идрис!

– Понял, готов!

Варяг отбил клинок орка, увернулся от гнома и отскочил подальше от нападающей братии.

Финеас соединил ладони вместе, обратил взгляд в себя, взывая к дарам Ночи, вложенным в самое его нутро. Тугая спираль силы начала разворачиваться. Виток, еще виток – и тьма вырвалась наружу. Ленты мрака, кружась, с каждым разом захватывали все больше и больше пространства. Оборот – темнота поглотила мага, новый – Зафира, следующий – накрыла весь храмовый двор и потекла по краю леса.

Жрецы растерялись, не зная, откуда придет напасть, и даже черный колдун замешкался со своим заклятием. Все окутала непроницаемая мгла, лишь один Финеас мог в ней что-то разглядеть, остальные, разом ослепнув, беспомощно шарили перед собой руками. Что ж, пришло время вспомнить, что рассказывал ему Идрис о магии Хаоса.

Как и любую другую, ее можно преодолеть, и вряд ли есть что-то эффективней, чем строгая упорядоченность волшбы четырех стихий. Сама природа – сотворенная, предопределенная, устроенная, – расширяясь, будет рвать Хаос изнутри. Только успеть, успеть, пока брандеец не разобрался с ослабляющей его тьмой.

Вода! Финеас подхватил горсть снега, прошептал витиеватые слова заговора, вытянул из тающих на горячей ладони снежинок часть природной мощи и смешал ее со своей. Тонкая струя, текущая меж пальцев, свернулась в кольцо, закрутилась перед магом.

Земля! Рука впечаталась в мерзлую почву, призывая ее силу. Подлетели вверх крупицы грунта. В центре водяного кольца распустился песчано-каменный цветок.

Воздух! Финеас вобрал его в себя – морозную свежесть, дым от курений, запахи крови и железа – и выдохнул крошечным облачком, настоянным на чарах. Второе кольцо принялось вращаться рядом с первым.

Огонь! Из посоха вырвался пылающий шар, жаркие языки охватили все три стихии, объединяя их, укрепляя и созидая безукоризненное оружие против Хаоса.

Перебросив посох из одной руки в другую, маг отвел ладонь чуть назад, а затем с коротким, резким возгласом ударил по сияющей сфере. Та вспыхнула радужным многоцветьем и устремилась к Зафиру. Но черный колдун уже справился с миражами Ночи – слабый свет зимнего дня вновь раздвигал наведенный мрак. С уст хаосита готова была излиться грозная волшба…

Финеас успел первым!

Огненный шар врезался Зафиру в живот, швырнул на землю, разодрал в клочья парчовую канди, обжег смуглую кожу. Страшный вопль сотряс окрестности. Вздрогнули люди, вздрогнули деревья в лесу, вздрогнули базальтовые плиты капища. Тело брандейца затряслось в конвульсиях, дугой выгнулся хребет.

Все? Конец? Неужто получилось? Финеас сделал шаг к Зафиру, вытянул посох для последнего заклятия и тут же прыгнул вбок, спасаясь от огромного валуна, вывороченного из узкой мощеной полосы вокруг храма и летящего навстречу. Черный колдун поднимался.

Финеас понял, что до этого он не знал истинного могущества Хаоса.

Темноту, сотворенную магом, разорвало на жалкие обрывки. Фигура брандейца окуталась сетью мелких молний, руки вознеслись над головой. Уже догадываясь, что это безнадежно, Финеас выпустил чары из посоха. Они разбились, не коснувшись Зафира. Колдуна окутывала чистая энергия, почерпнутая не из стройного порядка мира, а из зерна необъятного Хаоса, однажды посеянного в его душе.

Брандеец стоял, как утес, истерзанный ветрами и волнами, но так и не поддавшийся им за века и тысячелетия. Тлела борода, опаленная заклинанием, но колдун не обращал внимания на эти мелочи. Он собирал в единую точку всю свою мощь.

И распахнулись небеса. Нарастающий гул вторгся в уши, пригнул верхушки деревьев, заполнил каждую щель меж камней. Жрецы повалились наземь; не удержались на ногах мэтр, суккуба и эльфийка. Идрис прижался к буковому стволу, а Финеас упал на одно колено. Удар, сметающий все преграды, обрушился на темного мага.

Разлетелся вдребезги колдовской щит, будто его и не было. Чудовищный натиск смял наспех выставленные заграждения, и над Финеасом разверзлась голодная пасть Хаоса. Завопил что-то варяг, мучительно вскрикнула Исилвен, с оглушающей непристойностью выругалась Мара.

Где маг нашел силы, чтобы сдержать смыкающиеся челюсти? Отыскал он их в глубинах Ночи, в своей душе, в синих глазах эльфийки, в ее смятенном крике? Но в тот миг, когда Хаосовы клыки готовы были пронзить его насквозь, Финеас мазнул рукой по лиловому кристаллу и – не посохом, открытой ладонью – направил аметистовую стрелу прямо в глотку уродливому порождению черной волшбы. Пасть отпрянула. Страшные зубы клацнули в воздухе. Но теперь у мага не было защиты и времени, чтобы отгородиться. Оставалось надеяться на чудо и крохи магического заряда в боевом посохе.