Цена принцессы - Лана Ежова

Но объясниться надо. И, набрав в грудь побольше воздуха, я выпалила:

– Еще раз спасибо, что спасли от прилюдного поцелуя с герцогом Марушем! Благодарю, что проучили его, доказав, что победу можно одержать честно и…

Кайрон склонился, обхватил мое лицо ладонями и поцеловал.

Его губы оказались мягкими и осторожными. Легкое дыхание смешалось с моим.

Не страшно, приятно даже…

Вот и отдала должок, зря боялась.

Решив, что пора прекращать, я трепыхнулась.

Не пустил. Мужские губы внезапно разомкнули мои, давая возможность вторгнуться языку.

Потрясенная его поступком, я замерла, не зная, как быть. Язык же Кайрона знал, он уверенно осваивал захваченную территорию. Легкие прикосновения к стенкам щек, игриво-короткие – к нёбу, зазывающие – к моему собственному языку. Кайрон целовал нежно и в то же время настойчиво. И отстраниться бы не позволил, да я уже и не хотела.

Ноги подгибались. Если бы не поддержка Кайрона, я бы упала.

Сама не знаю, когда начала отвечать на поцелуй, повторяя действия мужчины. И острота прикосновений усилились. Смутная мысль, что опыта нет, я не умею целоваться правильно, затерялась где-то без следа.

Я тонула в ощущениях… Теряла связь с реальностью…

Оставив мое лицо, ладони мужчины скользнули вниз, комкая лиловую ткань. Мои же руки обвились вокруг крепкой шеи, а потом зарылись в жестковатые волосы. Не шелковистые, как мои, но приятно-волнительные на ощупь. Мои пальцы с готовностью запутались в них.

Прервав поцелуй и подхватив под ягодицы, Кайрон приподнял меня выше. От неожиданности крепко обвила его ногами, чтобы не упасть, и, вцепившись в широкие плечи руками, уткнулась лбом ему в область ключицы.

Я жадно дышала, пьянея от запаха мужского тела. Богиня, какой приятный запах! Пахло солнцем, раскаленным камнем, дикими травами и чистой разгоряченной кожей.

Я считала, что поцелуи – всего лишь прикосновение губ? Простые и скучные? Как же я ошибалась! У меня просто были плохие или несмелые учителя.

Кайрон тихо озвучил мою догадку:

– Подумать только, та, что ставит на кон поцелуи, целоваться совсем не умеет. – Хриплый голос прозвучал мягко, без насмешки.

Я зарделась, но отыскала в себе немного смелости, чтобы взглянуть ему в глаза. Самые красивые синие глаза в Мизгире, полные нежности и обещания.

– Так, – я выделила слово, – никогда не целовалась.

– Я рад. – И провокационно спросил: – Тебе нравится?

– Да, – недолго думая призналась откровенно.

Новый поцелуй обжег мой рот. Без нежности, чистая страсть и жадность. И даже грубость в захвате и посасывании моих губ. Так неожиданно, сшибая с ног, – хорошо, что я уже не стояла.

Стон, мой собственный стон, слегка испугал и отрезвил.

– Страшно, Кьяра? – шепнул Кайрон и поцеловал в уголок губ.

– Нет…

Дрожь, предательская и несвоевременная, выдавала с головой.

Голова кружилась, губы пылали. Что я делала? Разве я имела на это право? И как далеко он позволит себе зайти? И что будет, если пересечет черту, за которую я хотела перейти с ним, да не смела из-за правил?

– Твоя невинность останется при тебе, – словно читая мысли, пообещал Кайрон твердо. – Я пришел за поцелуем.

Я не сдержала смущенного смешка.

– Поцелуй – больше, чем поцелуй, – сказала вроде бы глупость, но он меня понял.

Серьезно кивнул:

– Когда он с тем, с кем нужно.

На душе светло и радостно, а голова сходит с ума. Прижатая крепко к мужскому торсу, я наслаждалась его рельефностью и силой.

Не спрашивая разрешения, Кайрон перенес меня на кровать.

– Верь мне, Кьяра.

Он не был моим мужем или женихом, но и охотником за королевскими артефактами – тоже. Я чувствовала, что он не желал войти в семью правителя, чтобы заполучить власти больше, чем было у него по праву рождения в роду герцога. Он просто хотел быть со мной.

– Верю, – ответила срывающимся голосом.

Опустив меня на пышную перину, мужчина встал на колени. Едва заметно улыбнулся, когда взялся за пояс моего халата. Наверняка понял, зачем на нем завязано два узла. Я страстно ждала его и в то же время боялась, что придет. И хотя хлипкая защита в виде халата смешна, я подсознательно не могла отказаться от нее.

И вот теперь меня ее лишали. Узлы огрубевшие от меча пальцы развязали в два счета.

Шелк скользил по моему телу медленно, нежа и дразня. Ладонь Кайрона повторяла его путь, оставляя на коже покалывающий след. Еще больше обжигал его взгляд. Голодный. Собственнический.

Лежать смирно не хватило выдержки, и я занялась его одеждой. Ощущая себя до потемнения в глазах дерзкой, я расстегивала пуговицы на белой рубашке.

Халат полетел на край кровати. Я осталась в одних трусиках. Кайрон, не заботясь о своей одежде, быстро обнажился по пояс. Оторвавшиеся от рубашки пуговицы звонко ударились о пол.

– Красивая, безупречная… – Восхищенный взгляд мужчины ласкал осязаемо, будто был материален.

– И ты, Кай.

Сокращенное имя Холгера было вкусным и волнующим. Кайрон, Кай… Надеюсь, мой Кай.

Мои руки жили собственной жизнью, и приструнить их не хватало силы воли. Я гладила мускулистые плечи, оплетала крепкую шею мужчины. Его сильная спина воина и выпуклая грудная клетка притягивали как магнит. По кубикам на животе хотелось провести языком, но я не решалась. Да и не получилось бы, наверное, – сейчас властвовал Кайрон.

Кожа его оказалась на ощупь горячей и гладкой, мышцы под ней – стальными и рельефными, и прикосновения к ним будоражили мое сердце. Подумать только, этот сильный, опасный мужчина столь бережен и щедр на ласку.

Кайрон целовал мои холодные руки, согревая их дыханием. Прикусывал нежно кожу на пальцах. Прерывался на поцелуи, и вскоре губы у меня горели, словно по ним провели жгучим перцем. Но как же пьянила эта горечь!

От его поцелуев мое тело плавилось сотовым медом на солнце. Настойчивые, бессовестные губы ничего не пропускали, продвигаясь целеустремленно вниз.

– Кьяра, милая, нежная моя, – шептал он горячечно. – Какая же ты красивая…

Низ живота налился томлением и тянул легкой болью. Ранее не испытываемые ощущения. Похоже на голод. Странный, мучительный голод.

Я знала о физической стороне любви – много читала и слушала. Но этой ночью осознала простую истину: теория – ничто. Действительность лучше всяких пособий, рассказов и фантазий. Но только лишь потому, что я любила того, кто предложил мне практику. И ему я тоже была небезразлична.

И я решила: будь что будет. Если Кайрон пожелает стать моим мужем и решит забрать мою невинность, я не стану огорчаться. Наоборот, я умру от счастья. Несколько артефактов сейчас на мне – консумация, пускай и без благословения в храме, пройдет по правилам.

Когда мужские губы без спешки проложили обжигающие дорожки из поцелуев по внутренней стороне бедра сначала правой, затем левой ноги, я уже задыхалась. Сердце выпрыгивало из груди.

– Я всего лишь поцелую тебя, не переживай, – понял меня превратно Кайрон.

И коснулся губами лона. Молния прошила меня от пят до макушки. Я застонала без стеснения, попыталась сжать коленки.

– Мне нравится твоя отзывчивость, – довольно произнес любимый. – Моя вкусная девочка.

Томление меж бедер сменилось откровенной жаждой. Ласки изощренные, жгучие, необычные заставляли бесстыдно стонать, извиваться… и просить, чтобы не вздумал останавливаться.

Кай и не думал бросать меня в подвешенном состоянии.

Я боялась кричать и потому кусала себе губы. Кусала, пока он не сообщил:

– Не сдерживайся, тебя никто не услышит.

Заглушил звуки с помощью артефакта? Предположение утонуло в вихре эмоций и обрывочных мыслей.

Мучительно прекрасные прикосновения длились вечность. Бездна удовольствия, куда я падала и падала, прежде чем настало освобождение, и волна удовольствия лишила остатков разума.

– Кьяра… Ты жива? – целуя мою грудь, с довольным смешком спросил мужчина.

Я с трудом открыла глаза и встретилась с полным желания и в то же время ласковым взглядом.

Готова поклясться, Кайрон Холгер – бесконечно щедрый и внимательный любовник. Не всякий законный муж готов бескорыстно подарить супруге подобное удовольствие – это я знала из подслушанных разговоров фрейлин королевы. Да и жрица, приставленная ко мне, чтобы привить благочестие, положенное юной девушке, тоже очень много интересного рассказывала о взаимоотношениях полов. Милосердная Мать – сама счастливая женщина, принимала в свою обитель всех желающих и так же легко отпускала их в мирскую жизнь, если они вдруг передумали ей служить. И потому для старшей жрицы, представительницы богини на земле, все сестры равны и любимы, даже если прошлое у них далеко не целомудренное.