Гоблин – император - Кэтрин Эддисон

Раздались аплодисменты, но Горменед и гости повернулись к Майе, и он понял, что от него ожидают ответной речи. Во рту у него пересохло, а руки дрожали, когда он отодвигал свой стул.

Лучше пусть это буду я, чем Чавар, сказал он себе; один взгляд на кислую физиономию канцлера укрепил его в этом намерении. Он вцепился в край стола так сильно, что кольца впились в пальцы, и сказал:

— Благодарим вас, посол Горменед.

Самым ужасным было то, что из головы мгновенно выветрились все слова, кроме тех, которые ни в коем случае нельзя было произносить вслух: «Во-первых, мы обещаем, что наш лорд-канцлер будет вести себя прилично, а во-вторых, нам всегда было интересно, что за человек наш дед». Наконец, ему удалось добавить, не очень убедительно:

— Мы считаем, что нынешнее солнцестояние станет самым запоминающимся, и полностью доверяем вам, лорду Чавару и лорду Бромару. Спасибо.

Оставалось только надеяться, что не все заметили, с каким облегчением он опустился на стул, но даже без этого унижения речь выглядела удручающе короткой. По выражению лица Чавара он понял, что не только Варенечибел смог бы вести себя достойнее, но даже четырнадцатилетний племянник Майи Идра. Может быть, даже его маленькие сестренки выглядели бы лучше.

Сетерис наказывал меня за болтовню, хотелось сказать ему, но это не помогло бы исправить ситуацию. Майя потянулся за бокалом вина.

Осмеррем Горменед обратилась к Меру Жиделку:

— Кажется, мы потеряли нить беседы. Где находится этот остров Вершелен? — А посол дал знак слугам подавать густой и пряный шоколадный напиток, который гоблины употребляют зимой.

Это была забота, которой Майя не получил бы от своих эльфийских придворных. Даже если гоблины преследовали свою выгоду, Майя был благодарен им за великодушие, которое они при этом проявляли.

Он снова посмотрел на Чавара, хмуро игнорирующего своих соседей, а затем отвернулся и решительно погрузился в рассказы Мера Жиделка. Он воспользуется доброжелательностью там, где сможет ее найти.

Майя обнаружил, что совершенно погрузился в размышления о влиянии доброжелательности на политические альянсы и прочие союзы, и потому, вернувшись в уединение Алсетмерета, сразу спросил:

— А что, если Дач'осмин Чередин не захочет выйти за нас замуж?

Цевет посмотрел на него, как на сумасшедшего.

— Ваше Высочество, разве возможно, чтобы молодая женщина не пожелала стать Императрицей? Кроме того, вы можете быть уверены, что Дом Чередада не позволит ей совершить такую ужасную глупость и отказать вам.

Другими словами, подумал Майя, ее желания имеют не больше значения, чем мои собственные.

— Как нам следует поступить? Неужели все переговоры будут вестись только через секретарей?

— Будет устроена официальная встреча, Ваше Высочество. Следует учесть, что любые личные контакты с ней до подписания брачного договора будут выглядеть крайне неприличными.

— О, — ответил Майя, придя в совершенное уныние.

— Хотя, — осторожно добавил Цевет, — было бы некорректно не добавить несколько личных строк к официальному предложению о браке. Этот обычай не нашел широкого распространения, но иногда допускается.

— Хорошо, — согласился Майя, хотя эта идея показалась ему слишком сложной. Потом ему пришла в голову более страшная мысль. — А она вообще представлена ко двору?

Вероятно, кашель Цевета должен был замаскировать смех.

— Она присутствовала на вашей коронации, Ваше Высочество. — Через секунду он уклончиво добавил: — Насколько нам известно, она входит в окружение эрцгерцогини Ведеро.

— Вы не говорили мне об этом раньше, — сказал Майя, и удивился тому, как обиженно прозвучал его голос.

— Мы сделали запрос. Но вы не интересовались.

Это был хорошо замаскированный упрек, и Майя согласился, что заслужил его. Он почувствовал, как тепло приливает к щекам, и опустил голову, стараясь сдержать оправдания и жалобы, рвущиеся с языка. Вместо этого он спросил:

— Она тоже интересуется астрономией?

— Это, Ваше Высочество, нам неизвестно. Но окружение эрцгерцогини состоит из женщин, заинтересованных во всех отраслях науки.

Майя задал новый вопрос, который беспокоил его уже некоторое время:

— Мы знаем, что университеты открыты для женщин. Почему эти женщины и наша сестра не посещают их?

Последовала неловкая пауза, затем Цевет сказал:

— Ваше Высочество, для этого было необходимо разрешение ее отца. В обществе существует мнение, что высшее образование делает женщину непригодной для брака.

— И наш отец не разрешил ей, — закончил Майя.

— Ваше Высочество, — сказал Цевет, соглашаясь не совсем открыто.

— Мы должны написать ей, — Майя чувствовал, что поступает правильно, — но что мы можем ей сказать?

— Мы не знаем, Ваше Высочество. Но сегодня вечером у вас больше нет других обязательств.

Это означало, что Цевет советует написать Дач'осмин Чередин прямо сейчас. С этим Майя был вполне согласен.

Хотя газовое освещение Унтеленейса позволяло продолжать официальные мероприятия и после захода солнца, Горменед предпочел последовать старинному обычаю и закончил ужин если не на закате, то задолго до того, как дворцовый колокол возвестит наступление ночи. Майя подозревал, что таким образом посол нашел изящный и благовидный предлог закончить свою партию, прежде чем что-то могло пойти не так. В результате у Майи образовался непривычно долгий период свободного времени, который он целиком посвятил составлению нескольких вариантов письма к Дач'осмин Чередин. Наконец отправившись в постель — по иронии судьбы гораздо позже обычного — он был не столько доволен окончательным результатом, сколько отчаялся придумать что-то лучше, чем:

«Приветствуем Дач'осмин Четиро Чередин.

Мы боимся, что вам эта ситуация покажется такой же странной и неловкой, как и нам. Сожалеем об этом. Мы желаем стать для вас хорошим мужем. Мы просим вас быть честной с нами и указывать, когда наше поведение будет ранить или обижать вас, потому что сможем совершить это не намеренно, а лишь по незнанию».

С надеждой,

Он не мог написать: «Мы не такой, как наш отец», хотя пальцы сводило от желания сделать это.

Майя запечатал свое трогательно короткое послание личным перстнем и попытался обрести уверенность в четком оттиске кошки-змеи на воске, затем написал имя Дач'осмин Чередин на конверте и взял письмо с собой наверх, в свою спальню, так как еще не знал наверняка, проинформирована ли его невеста о свалившейся на ее голову великой чести. Ничего не могло быть хуже, чем отправить письмо пневмопочтой прежде, чем курьер доставит послание с официальным предложением.

Он разъяснил ситуацию эдочареям и они ответили ему недоуменным взглядом.

— Мер Асава еще не спит, — сказал Немер. — Мы пригласим его.

Он исчез прежде, чем Майя успел остановить его. Вскоре он вернулся с Цеветом, еще полностью одетым. Цевет поклонился и взял письмо.

— Очень хорошо, Ваше Высочество. Завтра мы передадим его курьеру, который доставит официальное предложение. Он все сделает правильно.

Майя знал, что Цевет не отозвался бы так о человеке, которому не в полной мере доверяет, и попытался изгнать из головы последние сомнения. Он так же попытался извиниться:

— Мы не хотели беспокоить вас так поздно.

Но Цевет, как и эдочареи, не видел в данной ситуации ничего странного.

— Ваше Высочество, это наша работа, и мы счастливы оказать вам услугу.

— Но из-за нас у вас нет своей личной жизни! — Вырвалось у Майи, и он почти впал в смятение, когда Цевет покраснел.

— Ваше Высочество, мы заверяем вас, что у нас достаточно времени для личной жизни. Даже больше, чем необходимо.

— О, — сказал Майя. — Это хорошо. Мы рады, что… есть, мы… мы собираемся спать. Спокойной ночи, Цевет.

— Спокойной ночи, Ваше Высочество. — Цевет был все еще розовым, но уже улыбался. — Добрых снов.

Майя лег в постель и неожиданно для себя заснул сразу и крепко, а наутро проснулся с ощущением, что все его проблемы могут быть разрешены и пережиты. Он спустился, чтобы обнаружить в своей столовой лорда Беренара, дружелюбно беседующего с Цеветом: всего лишь дворцовые сплетни, в которых Майя еще не мог разобраться из-за слишком короткого пребывания при дворе. Оба они встали и поклонились, потом уселись снова, и Майя, грея руки о чашку чая, спросил:

— Вы хотели поговорить с нами в частном порядке, лорд Беренар?

— Да, — сказал Беренар.

Пауза затянулась так надолго, что Цевет приподнялся со стула: