Гоблин – император - Кэтрин Эддисон

Но главная причина была не в этом.

— Очень хорошо, — сказал он. — Тогда мы прямо заявляем, что не собираемся жениться на ребенке. И пример Белмаливена Пятого ясно говорит нам, что это было бы неразумно.

— Ваше Высочество, — пробормотал Цевет, принимая к сведению императорскую волю.

— Мы так же полагаем, — мрачно продолжал Майя, — что было бы не меньшей глупостью выбирать женщину, подошедшую к окончанию детородного возраста, как Осмин Алшенин.

— Да, Ваше Высочество.

— Некоторые из этих женщин являются нашими родственницами.

— Большинство из них, в большей или меньшей степени. Драхада вступали в брак с наиболее благородными Домами Этувераца. — Цевет неловко кашлянул и передернул ушами. — Мы помним, что это был один из аргументов в пользу женитьбы Варенечибела на вашей матери.

— Ах. Тем не менее, мы предпочли бы не жениться на кузине.

— Итак, мы исключаем любую женщину ближе третьей степени родства, — сказал Цевет, делая еще одну пометку.

— Существуют ли благородные Дома, с которыми нам не следует заключать союза?

Он не задавал этот вопрос раньше, когда выбор Императрицы казался делом неприятным, но относительно простым, но теперь, познакомившись со своими придворными поближе, должен был выяснить все мелкие и неприятные детали.

— Ваше Высочество, — Цевет задумался всего на пару секунд, — мы бы сказали, хотя это только предположение, что дальнейшее сближение с Рохетада и Имада может оказаться нежелательным. Так же, как и с Селехада. — Конечно, семьи супругов сводных братьев и сестры, а также вдова отца. — С другой стороны, выбор жены из семьи Чередин может быть истолкован как изящный и милостивый жест. Ваш отец не приобрел друзей, когда отослал Арбелан Жасан.

— Мы тоже так думаем. Но мы не можем вспомнить, упоминали ли вы раньше о Дач'осмин Чередин?

— Да, Ваше Высочество. Это внучка брата Арбелан Драхаран. Она была бы во всех отношениях прекрасным выбором.

— Вы сами выбрали бы ее?

Цевет выронил перо. Щелчок металлического наконечника о мраморную столешницу был слышен всем в комнате.

— Ваше Высочество, мы не имеем права выбирать. Нам не положено.

— А Чавар бы не постеснялся.

— Чавар ваш лорд-канцлер, а не секретарь.

Голос Цевета звучал с таким чопорным достоинством, что Майя понял: он не на шутку взволнован.

— Но мы не доверяем ни его решениям, ни его преданности. А вам мы верим.

На бледных щеках Цевета вспыхнули розы.

— Это большая честь для нас, Ваше Высочество, но мы не можем выбрать Императрицу.

— Мы тоже не можем! — Он совсем не хотел кричать, и смутился, когда Цевет и нохэчареи дружно подпрыгнули. Майя понизил голос и разжал сведенные судорогой пальцы. — Мы не можем… Это слишком сложный танец. Мы тоже не можем выбрать Императрицу.

— Ваше Высочество?

— Неудачная метафора, — сказал Майя, и ему даже удалось улыбнуться. — Наверное, поэта из нас не получится.

Он не мог сидеть здесь больше, обсуждая свой брак, словно выбор кобылы для жеребца; он чувствовал, что снова может закричать, а это была плохая плата за труды Цевета. Майя отодвинулся от стола и встал.

— Уверен, что на сегодняшний вечер у нас запланированы еще дела.

Он заметил искру понимания в глазах Цевета и отвернулся, пока там не появилось нетерпение или жалость.

— Есть еще одно дело, Ваше Высочество, — сказал Цевет, — хотя мы не знаем, насколько оно важно для вас.

— Что именно?

— Вы поручили нам найти женщину, которая заботилась о вас во время похорон вашей матери. Мы ее нашли, но не были уверены, что…

— Благодарим вас, — ответил Майя. — Нас интересует эта леди. Кто она?

— Ее зовут Аро Даниван. Ее муж был Драхада по материнской линии, и ваш отец признавал его своим родственником. Данивада удручающе бедны.

Цевет сделал паузу и посмотрел на Майю, чтобы убедиться, все ли он понял. Майя все прекрасно понял.

— Как и Нелары, вероятно, — сказал он.

Цевет слегка поморщился.

— Да, Ваше Высочество. Но Осмеру Данивару и его жене повезло больше, чем Осмеру Нелару. Лет пять назад на день рождения первого внука ваш отец подарил им небольшую усадьбу, и есть надежда, что Данивары смогли поправить свое финансовое положение.

— Мы рады щедрости нашего отца, — сказал Майя, не позволив себе ни каплю горечи в голосе.

— Осмер Данивар умер два года назад. Его сын занимается строительством и за Осмеррем Даниван сохранили ее апартаменты во дворце. — В голосе Цевета предупреждением прозвучали нотки сожаления, и Майя был почти готов к тому, что услышал дальше: — Осмеррем Даниван перенесла удар. За несколько дней до смерти вашего отца. Она прикована к постели и врачи не гарантируют, что она переживет день зимнего солнцестояния.

Напоминание о связи других жизненных трагедий с его собственной было и спасительным и болезненным. Майя сказал:

— Мы хотели бы навестить ее, если это разрешено.

— Ваше Высочество, — поклонился Цевет. — Ее дочь сказала, что это будет для их семьи честью и радостью. И что ее матушка, как правило, лучше себя чувствует по вечерам.

Император не мог заявляться в гости без предупреждения, так что в апартаменты Осмеррем Даниван был отправлен мальчик-курьер, а пока эдочареи Майи суетились над его одеждой и драгоценностями, потому что платье, подходящее для вечера, проведенного в Алсетмерете, где, как гласил этикет, Император находится «у себя дома», совершенно не подходило для любого из выходов в общество, в том числе в публичные залы Унтеленейса. Майя терпеливо ожидал, пока его белую куртку с зеленой вышивкой заменят на белую куртку с пурпурным кантом, а тяжелые серебряные кольца с аметистами, на массивные золотые с черными опалами. Немер с Аврисом озабоченно обсудили проблему аметистов и гранатов в волосах, но милостиво решили, что их можно оставить. Достаточно будет поменять шпильки из черного дерева с изумрудами на золотые с жемчугами. Немер ловко заменил их, не внося беспорядок в прическу, и Майя вернулся в Черепаховую гостиную как раз к возвращению мальчика, который сообщил, что Император будет желанным гостем в покоях Осмеррем Даниван. Под бдительным оком Дажиса и Телимежа Майя вышел за порог своих покоев.

Они правильно поступили, не отослав мальчика, потому что Осмеррем Даниван жила в той части Унтеленейса, где Майе еще не довелось побывать. Большинство придворных в коридорах были среднего возраста и старше; почти все женщина приседали, не следуя моде, введенной Императрицей Сору. Он напомнил себе, что они не имели в виду ничего дурного, просто были слишком стары, чтобы следовать примеру Императрицы, которая годилась им во внучки.

У дверей их ждал другой мальчик в ливрее Драхада; Майя сделал вид, что не заметил, как тот быстро пнул дверь пяткой, предупреждая находящихся внутри о приближении Императора. Правильно ли было, внезапно подумал он, прийти в дом к людям, не готовым принять его? У них могло не оказаться времени или средств, чтобы привести свои комнаты в порядок для приема Императора. И он не мог признаться им, что после убожества Исварое и Эдономеи до сих пор испытывает неловкость и смущение среди великолепия Алсетмерета.

Но было поздно. Мальчик уже распахнул дверь и объявил (Майя вздрогнул от сочувствия, когда тот «дал петуха» на третьем слове):

— Его Императорское Высочество Эдрехазивар Седьмой.

Научись думать, прежде чем что-то сделаешь, дурачок, сказал себе Майя с хорошо отработанными интонациями Сетериса; но, начав дело, он стремился его закончить. Вслед за Телимежем он переступил порог, последним шел Дажис.

Гостиная оказалась вовсе не такой убогой, как он ожидал. Майя подумал, что не сходится с Цеветом в оценке «удручающей бедности», либо Данивада обанкротились из-за парчовых обоев. При появлении Майи женщина, стоявшая в центре комнаты под витражным абажуром, присела в глубоком реверансе. Когда она выпрямилась, он разглядел, что она была средних лет, довольно полная, но с узким заостренным к подбородку лицом, как обычно изображали эльфийскую знать в сатирических газетах. Хотя и не роскошные, ее одежда и драгоценности были подобраны со вкусом: мелкие лазуритовые бусины в волосах подчеркивали цвет необычайно ярких глаз.

— Осмин Данивин? — Спросил Майя.

Она ахнула и присела снова.

— Прошу вас, встаньте. Мы не желаем причинить вреда вашей матери. Мы уйдем, если вы считаете наш визит вредным для нее.

— О, нет, — Осмин Данивин с видимым усилием взяла себя в руки. — Ваше Высочество, наша матушка искренне рада визиту Вашего Высочества и будет счастлива вас видеть. Просто мы вместе с ней сожалеем, что не можем приветствовать вас должным образом. Видите ли, последствия удара…