Хризалида - Варвара Малахиева-Мирович

Памяти трамвайной встречи с китайцем

Какие странные народыС раскосым хитрым блеском глазВо имя правды и свободыИз мглы веков ползут на нас.

Гостеприимно их оделиИ русской кожей, и сукном.Но ток вражды закоренелойСквозит в них беглым огоньком.

Под желтой маской азиатуОт недоношенных свободКаких потайных целей надо,Какой истории здесь ход?

Гляжу и думаю: мы братья,Но был и Каин на земле.И тайный знак его печатиИщу на узком их челе.

25 ноября 1926, Москва

Затерянному в пустынях мира

Где этот берег, что во мракеМоих провидений ночныхМне световые чертит знакиВ пустынных безднах мировых?

Мои ль там черные затоныИль кто-нибудь душе родной,В ночи погибнуть обреченный,Перекликается со мной?

Прочесть я знаков не умею,Но вижу, вспыхнул уж маякНад темной пристанью моеюИ начертал призывный знак.

13 февраля 1928, Москва

Эскизы Interieur ’ов

I. «Фиолетовый приют…»

Фиолетовый приютФантастических дерзаний.На стенах и там, и тутСнов Мировича созданья:

Небывалые цветы,Пальмы, алые закаты,Искаженный лик мечты,Смутный сказ о непонятном.

Три мадонны — отчий дар.На старинной шифоньереЦелый маленький базар —Деревяшки, птицы, звери.

Вот Кольцовский мужичок,Вот в кокошнике старушка.Длинноносый куличокИ неведома зверушка

С хризолитовым глазком.Книги — желтая «София»,Два Шмакова не в подъем.Приключения лихие(Корректура «Следопыт»).

Из пружинного матрасаКанапэ. Над ним горитЛампа в чепчике атласном.

II. «Элегантная молельня…»

Элегантная молельня —Только угол в образах.Всё лубочного изделья.Стены в плахтах и в коврах.На стенах картин священныхВ красных рамках целый строй.Но Романов ПантелеймонПрерывает их собой.На балкон, весьма комфортный,Итальянское окно.Книги все святого сорта —Грешной, светской — ни одной.Два оранжевые пуфа,Две кушетки и буфет,Где стоит посуда глухо,Где сластей давно уж нет.Шоколады, мармелады —Прежний сладкой жизни грузИзгнан весь, как чары адаИ земных греховных уз.

III. «Неугасимая лампада…»

Неугасимая лампадаПред ликом вышитым Христа.Невдалеке монах рогатый(Рога — развилины хвоста).

Здесь Пушкин — маска Крандиевской —Над ложем Бишиным висит.На полке — «Таксу» (Коваленский)Блок терпеливо сторожит.

Чтоб такса лаем не загнала«Неопалимой купины»Туда, где слава обращалаВсе купины в пустые сны,

Марионетки — злобный воин,Жреца египетского дочь —В коварстве жутко беспокойномКолдуют с полки день и ночь.

Но бабушка со стенки властноИх отражает колдовство,И фисгармонии безгласнойЦарит над ними торжество.

Мелодий всех грядущих звуки,Гармонии небесной свет..Любовно бережные рукиНа стол поставили букет.

Ромашек звезды исполинскихЗимой по стенкам, по коврамИграют отблески камина,Даря уют мечтам и снам.

Сияет зеркало большоеНад самописьменным столом,Чтоб Биша, сидя за стихом,Полюбоваться мог собою,Поэта взором и челомВ лучах свободных вдохновенийИ госиздатских достижений.

30 июля 1928, Москва

«Наугольник, отвес, молоток…»

Коловиону(Новикову)

Наугольник, отвес, молоток.Отчего твои знаки, масон,Как несделанный в детстве урок,Отгоняют мой сон?

Верно ль был разлинован твой день,Прямы ль к истине были пути?Безобманную к правде ступеньТы сумел ли отвесом найти?

Удалось ли тебе молоткомВековечную стену пробить,Чтоб на миг хоть единым глазкомСолнца Истины луч уловить?

13 августа 1928, Сергиев Посад

«Какая темная преграда…»

Какая темная преграда —Твой образ на моем пути.И знаю я, осилить надоЕго, не просто обойти.

Но чем осилить? Дерзновеньем?Или смиреньем до конца,Иль чародейственным забвеньемБылого твоего лица?

Иль нужно в кожаной одежде,Как прародителям в раю,Снести и стыд, и горечь прежде,Чем искупить вину свою?

18 июля 1928

«Крякнула-стукнула палка…»

Крякнула-стукнула палка,Сыплется врозь городок.Стройки минутной не жалко,Новый растет теремок.

Новому также пощадыВ резвой не будет игре.Крякнула палка — и надоВ очередь лечь на ребре.

[Июль] 1928

Портрет N.N

На работе в саду латышкаСтройна и, как дуб, крепка.А лицо у нее — кочерыжкаКапустного кочешка.

Глаза — оловянные бляшки.Башмачком энергичный нос.Под легкою тканью рубашкиВенеры Милосской торс.

Закусив от усилия губы,С лопатой железной в рукахНад землею бесплодной и грубойОпускает за взмахом взмах.

14 июня 1929

[СТИХОТВОРЕНИЯ, ПРИМЫКАЮЩИЕ К КНИГЕ «ПРОХОДЯЩИМ И УДЕДШИМ»]

Святой Варваре

Агница Божия, чьей девственной кровьюОмытоеИмяНошу недостойно,Чей образ царит над моим изголовьем,В томлении ночи лишенный покоя,Скажи мне, Святая Варвара,Когда, под рукой ДиоскораСклонясь на колени,Ты казни ждала неминучей,Была ль в то мгновеньеДуша твоя мукой охвачена жгучей,Иль ангелов пеньеУже доносилось отверстому слуху,И радостно было пречистому духуПокинуть земное томленье?.Я миг этот знаю,Когда голова упадаетПод тяжким мечом.И трава, и весь мир в багряницеПролившейся крови предстанетИ в бездны минувшего канет.Пришел ли к тебе в этот мигТвой небесный жених?Агница Божья, Святая Варвара,На бездорожьиСкитаний моихЯ к тебе прибегаюИз бездны греха:Умоли твоего ЖенихаИ мое упокоить земное томленьеВ его непорочном селеньи.

25 февраля 1923, Сергиев Посад

«Фра-Беато-Анжеликовских…»

Танечке Е<пифановой>

Фра-Беато-АнжеликовскихЗанавесок голубых —Неслучайно в хаос дикийЗанесло четыре их.

Неслучайно под жемчу гомВ филигранном серебреНад кушеткой в светлом круге,Как денница на заре,

Осеняет Лик НебесныйВаши сны и Ваш покой.И застыл в простенке тесномВ умном деланье Толстой.

19 апреля 1923, Москва (Bicoque)

Одной женской жизни