Клинки Ойкумены - Генри Олди

– Я и есть деревенщина, – вздохнул маэстро. – Так что насчет вирта?

– Ты, дикарь! Встань в меру!

Глаза Карни загорелись от предвкушения. Наставлять бывшего учителя – ничто не могло доставить дочери маркиза де Кастельбро большего наслаждения, и Диего это знал. Но вирт был ему нужен не только для того, чтобы порадовать Карни.

– Где включается, знаешь? – девушка взъерошила букет, отчего флюорензии разразились залпами радужных сполохов, и поманила маэстро к терминалу. – Нет, ты не дикарь. Ты гений, лучший мозг Ойкумены. Ой, ты колючий! Хочешь, я тебя побрею? Ладно, сам, ты у меня взрослый мальчик. Вот режимы голосфер: индивидуалка, тандем… Смотри: я запускаю тандем. Для обучения – самое оно. И нечего меня трогать, сеньор. Не в борделе! Я буду показывать, а ты повторяй за мной…

В недрах терминала застрекотал кузнечик – белковый процессор. Диего с Карни окутала сдвоенная голосфера, отсекая от внешнего мира. Вокруг, в звездной черноте космоса, роились стайки объемных картинок. С небрежностью, выдававшей острое желание прихвастнуть мастерством, Карни коснулась ногтем трехмерного лабиринта с надписью «Вирт». Лабиринт, словно пес, услышавший приказ хозяина, стрелой метнулся навстречу, увеличиваясь и заполняя собой все пространство. Диего едва подавил желание отшатнуться. Хихикнув, донья Энкарна щелкнула пальцами, и картинка вернулась на прежнее место, медленно дрейфуя в космосе.

– Теперь ты.

Чувствуя себя сопляком, взявшим шпагу не за тот конец, Диего старательно ковырнул лабиринт ногтем, и они оказались на распутье. От крошечного пятачка земли, сырой и курящейся паром, веером разбегались тропинки. По краям их высились, шелестя под слабым ветерком, живые изгороди. В начале каждой тропки торчал указатель: дощатая табличка, косо приколоченная к занозистому на вид столбу. Дальше в жиденькой траве разверзлись десятки люков. Вниз – в пекло?! – вели ряды ржавых скоб. Возле люков лежали плоские камни с высеченными на них «эпитафиями» – ни дать ни взять, могильные плиты.

– Это я тут все обустроила, – похвалилась Карни. – Стиль ретро, возврат к природе. И щепоть перчику. Поменять дизайн?

– Не надо.

– Тебе нравится? Нет, тебе правда нравится?!

– Очень. Что дальше?

– А что ты хочешь? Вирт – это целая вселенная!

– Я хочу найти кое-какую информацию.

– Тогда тебе нужны поисковые системы. Это вон туда.

Карни указала на тропку с указателем «Ищи-свищи». И кивком подтвердила: все правильно. Это юмор такой. Здесь Хиззац, здесь пляшут.

– Как туда пройти?

Если я встану, подумал Диего, и пойду по тропе, то в реальности непременно налечу на стол и опрокину стоящий на нем терминал. То-то хохоту будет! Целая вселенная? Наверное, Господь так не гордился сотворением мира, как донья Энкарна – своим умением ориентироваться в иллюзии, созданной чужими руками.

– Коснись указателя – и полетишь.

– Далеко?

– До следующего перекрестка.

– Полечу?!

Девушка звонко рассмеялась:

– Ну конечно, дурачок! Это же вирт!

Диего потянулся к табличке. Он видел, что не достаёт, но то ли рука послушно удлинилась, то ли табличка сама качнулась к маэстро – растопыренные пальцы ткнулись в указатель. Касание было бесплотным: он ничего не почувствовал. Впрочем, зеленый коридор пришел в движение. Полет? Диего точно знал, что сидит на стуле, ощущал жесткое сиденье, пол под ногами. Правый локоть маэстро опирался на столешницу. И в то же время… Аэромоб, сказал себе Диего. Аэромоб, только понарошку.

– Выбирай систему. Специалка, универсалы…

Голова шла кругом от обилия новых впечатлений. Поначалу, блуждая в лабиринте, он пытался запомнить «дорогу», но вскоре бросил это пустое занятие. Даже без подсказок юной наставницы стало ясно: важней понять принцип, а не зафиксировать конкретный путь. Точно так же мар Яффе учил эскалонских балбесов пользоваться книжными каталогами. Вскоре дело пошло на лад, к концу урока Диего сносно, как для новичка, ориентировался в поисковых системах.

«Главное, правильно сформулировать запрос,» – сказала Карни, явно повторяя чьи-то слова. Это да, согласился Диего. Он даже успел кое-что нарыть в закромах информационных хранилищ:

«Коллективный антис, сокр. коллант (термин введен Адольфом Штильнером, д.т. к/б.) – межрасовый микро-социум, обладающий способностью переходить в волновое состояние «большого тела», аналогично природному антису. Для создания полноценного колланта необходимы представители основных рас Ойкумены в достаточном количестве, а также невропаст. Возможны определенные вариации; в частности, известен случай вхождения в коллант близнецов-гематров, киноидного модификанта и т. д.

Невропаст, обученный по особой методике, инициализирует процесс трансперсонального объединения участников колланта в единую психо-энергетическую сущность. Помпилианец выступает в качестве координирующего центра, используя для этого модифицированные «поводки» своего природного клейма. Остальные участники колланта обеспечивают энергетическое взаимодействие…»

Вся эта «трансперсональная психо-энергетика» вызывала у маэстро головную боль, мутную и гадкую, как похмелье от дрянного вина. Не меньше голова болела от восторгов Карни. Опасения? Какие опасения, мой ястреб? Радуйся и благодари Господа за чудо. Разумеется, чудо! А что еще? Чудо из чудес – помнишь, что сказала та женщина? Дитя мое, без слов отвечал Диего. Всем сердцем я хочу поверить тебе. Но скажи, дитя, что происходит с бессмертной душой, когда тело по велению чужой воли превращается в свет? Когда огненные змеи обвивают нас, вгрызаясь в разум и плоть…

Вирт жрал время, как свинья – помои. Статьи и интерактивные ролики, анимированные демонстрации, аудио-справки, клубы по интересам… Диего хватался за соломинку – повсюду мелькала знакомая ему фамилия профессора Штильнера. Д.т. к/б – безумное сокращение означало, как выяснилось, трижды безумное «доктор теоретической космобестиологии». Барахтаясь в волнах информации, взбивая пену, рискуя каждую секунду захлебнуться, маэстро вывалился на островок, обжитый фанатами знаменитого космобестиолога.

Объемный портрет напоминал голову бунтовщика, водруженную на копье. Разве что глаза еще не выклевало воронье. На Диего хитро щурился пожилой сеньор – толстый, обрюзгший, со встрепанными, как у дворового постреленка, вихрами. Виски, пышные бакенбарды и борода были седыми. Даже с сединой, спутницей мудрости, доверия профессор не вызывал. Куда больше впечатлял список его работ: «Теория энерговзаимодействий внутри колланта», «Особенности невропастической инициализации», «Координирующая роль помпилианца», «Сравнительный анализ волновых структур колланта и природного антиса»…