Стать победителем - Юрий Иванович

Глава двенадцатая

Обмен информацией

В любом воинском подразделении, если хочешь чего-нибудь добиться, следует обращаться либо непосредственно к высшему командиру, либо к главному повару. Ну, в крайнем случае повара может заменить интендант или начальник по снабжению. Эти мудрые мысли мне уже давно и с успехом внедрил в сознание отец. Поэтому я и отправился сразу к наиболее охраняемому, лучше всех прикрытому деревьями шатру. Ведь если не получится с командиром, то мне в данном случае повар тоже мало поможет. Обустроиться на короткий отдых и обихаживать лошадей остались Леонид с дедом Барочем, а Мирослав отправился со мной. Попутно с нами к шатру поспешил и всезнающий капитан-рассказчик.

– Хочешь выпросить себе в сопровождение пару десятков бравых воинов? – хохотнул он, явно с издевкой.

На что мой ответ прозвучал с ненарочной резкостью:

– Мы такие, что и без вас справляемся.

Но когда меня в шатер не пустили стоящие на посту лучники, а его пустили, то он еще и подмигнул мне нагло и самоуверенно. Мол, повежливее надо быть со мной и с уважением относиться. Тогда, может, и замолвлю за тебя словечко.

Стоически дожидаться момента, когда полковник наговорится с капитаном и соизволит выслушать меня, я не стал, а тут же во весь голос стал орать на лучников:

– Немедленно нас пропустите! У нас важнейшие разведывательные данные!

Ведь торговаться-то мне было чем! И я не собирался здесь задерживаться даже одной лишней минуты.

Постовые на меня возмущенно зашикали, утверждая, образно говоря, что начальство сейчас сильно занято, там проводится спасение раненого и за такие наглые крики они могут применить к нам должные меры воздействия. Но на самом деле подобная слитность речи воинам была не присуща, поэтому выражались они более грубо и жестко:

– А ну вали отсюда! Не то сейчас как накостыляем по шее!

Мне ничего не оставалось делать, как, не снижая громкости, привести в противовес строчки из полевого устава леснавских пограничников, о которых мне еще в начале пути поведал старый шкафообразный ветеран. Пока преграда в виде трех бывалых воинов задумалась, переглядываясь и морщась, из-за входного полога показалась всклокоченная голова, и командирский голос рявкнул:

– Что за вопли?! Что за данные?!

– Данные о планах зроаков на эту ночь, – спокойно доложил я. – Точно известны места перехода сразу пяти диверсионных групп.

Глаза на всклокоченной голове округлились, замирая взглядом на мне:

– Кто такие и откуда такие сведения?

Внутренне я сильно пожалел, что к званию мастера-оружейника не прибавил хоть какой-нибудь завалящий титул. Например, клайден, что по земным стандартам звучало красивее и мелодичнее – виконт. С подобными служаками такие маленькие хитрости проходят на ура и заставляют быть повежливее с посетителями. Вот если бы у меня на руках были очень нужные подарки. Но, увы, тирпиеня тут нигде не выловишь, лейзуену со знатным вином не купишь и жареного кабанчика на стол не выложишь.

Поэтому вначале следовало полагаться лишь на наглость, напор и внутреннюю уверенность в правом деле.

– Может, вначале пригласите войти, господин полковник?

Пока я это с апломбом произносил и ждал ответа, рядом с первой головой появилась голова капитана, и он что-то быстро нашептал своему командиру. После чего тот радостно оскалился, откинул полог и сделал приглашающий жест:

– Проходите! Добро пожаловать!

И только попав внутрь, я понял, чем меня решили допечь. А то и вообще вогнать в положение мучающегося от качки юнги. Скорее всего, любой молодой, ничего не испытавший парень, за которого и меня ошибочно принимали, сразу бы развернулся и вышел вон. А то и чего похуже. Потому что основной стол в шатре был занят раненым, которому весьма интенсивно пытались оказать помощь сразу три врача. Двое сжимали края разошедшегося пореза на спине и пытались остановить кровь, а третий лихорадочно вдевал в иголку нить, намереваясь сшивать рану. Окровавленные простыни, бинты, разорванная одежда, накинутая частями на голову, частями откинутая в стороны, и глухие, скорее озлобленные, чем страдательные стоны.

Вместо того чтобы упасть в обморок, как от меня ожидали, я деловито шагнул к столу, на ходу припоминая, как мне удалось во время нашего сплава с Леней по Лияне заживить нанесенную ему подлой пираткой рану.

– Что это с ним?

В тоне полковника пробилось удивление:

– Не с ним, а с ней. Наша разведчица, лейтенант. Похоже, кречи специально кого-то из наших офицеров в удобной засаде на дереве поджидал. Подлетел, сволочь, и полоснул. Хорошо, что толстая кожаная куртка спасла да лучники сразу заметили, отогнали тварь.

– Убили? – отстраненно поинтересовался я, интенсивно растирая ладони.

– Кречи? Да нет же, говорю, только отогнали.

– А почему не в госпиталь принесли?

– Да тут рядом было, и все врачи как раз у меня сидели.

Бросив взгляд на соседний стол, на котором в беспорядке стояли кружки и слишком подозрительная для травяного отвара закуска, я перешел на озлобленный и нелицеприятный тон:

– Вместо того чтобы пьянствовать, следует чаще проверять посты и выкуривать этих вонючек из подозрительных мест! – (О подобных действиях с помощью дымных факелов я знал еще по рассказам коменданта трилистьевского форта.) – А вы почему рану ничем не промыли? – перешел сразу на врачей. – Так и будете грязное да потное тело сшивать?

– Так ведь иначе кровью изойдет, – прошептал серый от усердия врач, уже приноравливающийся воткнуть в кожу иголку.

Рану я уже рассмотрел, хоть она и была прикрыта руками. Поверхностный, пусть и длинный порез не затронул ничего важного, даже мышцы и сухожилия на лопатках не задел. Но если бы эти коновалы сшили края кожи, в лучшем случае остался бы страшный шрам, ну а в худшем – женщину доконал бы сепсис. Причем теперь я после консультаций трехщитного патриарха знал, что при заращивании раны силой щита заодно происходит полная стерилизация тканей в месте пореза.

Но что самое смешное и неуместное, после моих нагоняев врачам стонать женщина прекратила, зато начала возмущаться:

– С чего это я грязная и потная?!

Я оглянулся с недоверием на полковника:

– Она и в самом деле лейтенант?

– Да. Только три дня назад прислали с пополнением и приказом зачислить в разведку. – Но, судя по кривящейся физиономии командира полка, это пополнение для него казалось сущим наказанием, и он явно не знал, что с ним делать и каким макаром от него избавиться.

Но мне уже разговаривать было некогда. Взмахом ладони остановив руку с иглой, я зашел с другой стороны, покряхтел, пристраиваясь удобнее, и начал распоряжаться: