Попаданка в стране драконов (СИ) - Тараканова Тася

— Пригнись! — крикнул Эрвин.

Камень попал точно в голову кругляша. Раздался крик противника, и он полетел в туманную пропасть. Соня поползла вперед, Эрвин градом камней прикрывал ее отход. Кругляши подняли над головами округлые выпуклые щиты. По команде Старшины, кругляши принялись рубить плетеные канаты моста рядом с собой. Эрвин метал в них камни, но кругляши отчаянно рушили мост.

— Держись! — крикнул Эрвин.

Мост разорвало пополам. Соня с размаху полетела к отвесному склону горы и ударилась о камни. Как она смогла удержаться, получив сильнейший удар, осталось для нее тайной. Окутанная туманом, не видящая ни верха, ни низа, девушка судорожно сжимала веревочную опору разбитыми в кровь пальцами, готовая вцепиться в плетеную веревку зубами, если откажут руки и ноги.

Трясущийся от страха Эрвин, вытянул дрожащую Соню на спасительную площадку. Оба они тяжело дышали, глядя друг на друга. А на противоположном склоне бесновались кругляши, тоже выбравшиеся из пропасти по тонким ступенькам.

Соня оттерла кровь, сочащуюся из раны на лбу. Эрвин крепко обнял ее, притянув к себе. Вместе они обессиленно свалились на траву. Лицо Эрвина перепачкалось в крови девушки.

— А всё потому, что у меня да-ар, — протянула она, стирая платком кровь с его лица.

— Удивляюсь твоей способности шутить, — ответил Эрвин, в глазах которого читалось что-то более глубокое, чем восхищение.

Глава 16. Великая Вершина

Всё утро без остановки Соня и Эрвин поднимались по склону горы. Ноги скользили по усыпанной мелкими камешками земле и спотыкались о низкие, хаотично растущие кусты. Соня иногда цеплялась за Эрвина, чтобы не упасть. Она отставала, ей трудно было держать темп истинного верховенца.

Время от времени девушка вглядывалась вдаль, прислонив ладонь ко лбу. На этот раз она разглядела снег. Хотела поделиться открытием с Эрвином, но увидела, как он вытащил из-за пазухи фляжку, открутил колпачок и сделал несколько глотков.

Соня мгновенно разозлилась.

— Зачем ты это пьешь?

— Прошу, не начинай. Так надо, поверь мне.

— Что в этой фляжке? Что там такое?

— Всё нормально. Идем.

Эрвин отвернулся, всем видом показывая, что разговор окончен. Как же она хотела закатить истерику, затопать ногами, упасть на землю и никуда больше не идти! Соня смотрела в спину Эрвина и представляла себя в роли сумасшедшей героини, зная, что никогда так не сделает. Парень, как будто почувствовав ее взгляд, оглянулся и протянул Соне руку.

— Иди сюда. Ты самая необычная девушка, которую я когда-либо встречал в жизни. Даже если бы меня не схватили и не послали вместе с тобой, я бы нашел способ очутиться рядом, — Эрвин улыбнулся.

— Правда? — Соня почувствовала, как краска заливает ее лицо.

— Честное слово. Кулон, который я подарил, у тебя?

— Да.

— Это наша фамильная драгоценность. Я… я хотел продать её…. Мне нужны были деньги, но…передумал. Пусть солнечный камень будет у тебя, что бы ни случилось. Всегда, — Эрвин говорил так мягко, что у Сони сжалось сердце.

— Давай не пойдем вверх, пожалуйста, — Соня умоляюще посмотрела на юношу.

— Вершина — твое спасение, как ты не понимаешь? У нас мало продуктов. Надо торопиться, — сказал Эрвин.

В его голосе не осталось и следа от прежней нежности. Сонин взгляд потух. Она поняла, что не сможет переубедить этого упрямца.

Девушке казалось, что они бредут целую вечность. Снег под ногами монотонно скрипел, добавляя безысходности и отчаяния в круговерть мыслей. Эрвин шел, не оборачиваясь, Соня несколько раз хотела окликнуть его, но не решилась. Ей казалось, что юноша забыл о ней, возможно, что так и было.

Внезапно Соня споткнулась, упала и вскрикнула. До сих пор болело колено, которым она приложилась об отвесную скалу, когда висела на веревочной лестнице. И сейчас она снова приземлилась на него.

Она не жаловалась, понимая, что всё без толку. И даже когда Эрвин остановился, подошел к ней, помог подняться и скинул рюкзак с плеч, она знала, уговаривать Эрвина не ходить на Вершину — бесполезно.

— Привал, — коротко бросил он.

Соня плюхнулась на землю. Юноша разжег огонь из сухого горючего, согрел в чайнике растаявший снег, бросил в него пучок какой-то травы, достал еду. Соня молча наблюдала за ним. У нее не было ни сил, ни желания разговаривать с Эрвином. Она грела руки о горячую кружку с чаем, глядела на огонь. Парень же вытащил фляжку Асанны и отхлебнул из нее, поморщившись. Соня отвела глаза. Как же она ненавидела эту фляжку и вместе с ней Асанну!

Следующий день они шли всё так же вверх, устраивая привал только дважды. Каждый раз Эрвин доставал фляжку и пил зелье. Соню всю передергивало. Мысли об Асанне, которая подсунула Эрвину какую-то гадость, становились всё кровожаднее.

Парень же, как будто чувствуя это, становился всё безразличнее и молчаливее. Он почти не говорил с Соней, хотя она совершенно выбилась из сил. Не замечал ее усталости, не реагировал на слова. Его равнодушный взгляд скользил по девушке как по пустому месту. Эрвин теперь говорил короткими односложными фразами, словно пребывая в другом измерении, с трудом возвращаясь в реальность, с каждым шагом удаляясь всё дальше.

Соню это пугало. Поэтому на очередном привале она дождалась, когда Эрвин отвлекся, вытащила фляжку из рюкзака, выбросила ее в снег. И почувствовала облегчение: жаль, что она не сделала этого раньше!

После непродолжительного отдыха Эрвин поискал фляжку, не нашел, неожиданно быстро успокоился, и они двинулись дальше. Соня с трудом передвигала ноги, бредя за юношей. Она уже ни о чем не могла думать, только об отдыхе и тепле. На следующем привале Соня внимательно взглянула на Эрвина и заметила, что в его глазах загорелся какой-то фанатичный огонь. Ей стало страшно. Видимо, сказывалась высота. Эрвин превращался в зомби. На привале он не обращал внимания на Соню, а когда они опять двинулись вперед, и вовсе перестал оглядываться.

Быстро надвинулись сумерки. Эрвин не думал об отдыхе. Соня с трудом уговорила его поспать. Она разожгла огонь из сухого горючего, согрела руки над огнём, потом залезла в спальный мешок. Девушка отключилась мгновенно, как будто провалилась в яму, и вмиг проснулась, как будто ее кто-то толкнул. Она открыла глаза. Чуть светало, Эрвин складывал вещи. Он торопился.

— Надо идти, — бормотал он, — Вершина близко, я почти не спал.

Соня еле вылезла из мешка, всё тело болело. Они двинулись вверх. Эрвин отказался от еды, Соня плелась за ним, на ходу жуя засохший хлеб. Через час силы покинули её. Она уселась на снег.

— Эй! — истошно крикнула она, собрав последние силы.

Эрвин остановился, оглянулся.

— Я больше не могу. Честно. У меня нет сил. Страшно болит голова.

— Оставайся здесь, я дойду, всё узнаю и вернусь.

— Я замерзаю. Мне холодно. Давай вернемся. Мы же хотели найти другого дверника. Зачем нам Вершина? — Соня даже говорила с трудом.

Парень спустился к ней, сбросил с плеч рюкзак, заговорил без эмоций, как робот.

— Вот, возьми мои продукты. Сухое горючее. Грейся. Мне надо идти.

Соня схватила его за руку, вгляделась в лицо, ставшее совершенно чужим. И только теперь заметила, что лоб, щеки, подбородок Эрвина покрыты тонким слоем льда.

— Ты замерзаешь! Ты покрываешься льдом! — в ужасе закричала Соня.

— Мне не холодно, — ответил он спокойно, — не надо кричать.

— А мне холодно. Я не чувствую ног, руки окоченели, тяжело дышать. Мы погибнем здесь, — Соня, не вставая, схватила Эрвина за одежду, пытаясь удержать. — Зачем ты пошел со мной, зачем? Я без тебя бы справилась. Я обманула бы ваших сумасшедших. И Горыныч остался бы жив.

— Горыныч — мой дракон. Нечего о нем беспокоиться. Он дождется меня. Я его хозяин.

Эрвин без труда оторвал руки Сони от своей куртки, круто повернулся и зашагал вверх.

— Ты не хозяин, ты горделивый придурок! Ты чокнутый идиот, помешанный на высоте! Псих! Я ненавижу тебя! — закричала Соня ему вслед, мгновенно охрипла и бессильно заплакала, застонав: — Не уходи, пожалуйста, не уходи…